Михайлов старший не стал говорить сыну заранее о намечавшемся экзамене, что бы не волновать его.
— Папа, мне можно сними говорить на уровне?
— Нет, сынок, на твоем уровне они не смогут общаться. Говори с ними на уровне профессора или академика.
— Хорошо, папа, я понял.
— Дима, я пойду к ним, а ты побудь здесь, Александр Васильевич тебя пригласит.
Бортовой, когда все собрались и расселись по креслам, попросил минуточку внимания:
— Господа, прежде чем вы начнете экзамен, я бы хотел сказать несколько слов, пока нет испытуемого. Определять уровень знаний вы будете у ребенка пяти лет, — Бортовой поднял руку, предотвращая вопросы или ненужные высказывания. — Надеюсь, вы понимаете, что вас сюда привезли не для шуток. И второе — все что станет происходить в этой комнате, начиная с того момента, как войдет и представится испытуемый, станет секретом особой государственной важности. За стенами этой комнаты вы не вправе обсуждать настоящие события даже между собой. Соответствующую подписку мы у вас возьмем.
— Подписку мог бы и ваш сотрудник взять, — съязвил Садовников, ректор МГУ, кивая на Михайлова старшего, сидевшего чуть в стороне в генеральской форме.
— Это не мой сотрудник, Виктор Антонович. Но, чтобы было понятно, скажу — это первый ученый среди великих. Нет, не правильно — среди самых великих.
— Почему же тогда мы его не знаем? — Не сдавался Садовников, поглядывая на звезду Героя России, свидетельствующую о боевых подвигах.
— Великого Королева, в свое время, тоже не все знали. Может быть, перейдем к экзаменам?
— Да, конечно, извините, Александр Васильевич.
Садовников сообразил, что звезду генералу дали за создание какого-то мощного оружия, и он работает на оборонку, поэтому не известен в широких кругах.
Дима зашел в гостиную уверенной походкой.
— Разрешите представиться — Михайлов Дмитрий Николаевич. Господа, прошу задавать вопросы.
Он отошел с середины в сторону доски.
— Мальчик, расскажи нам принцип работы ядерного реактора, — спросил один из профессоров.
— На этот вопрос, дядя, я отвечать не стану, ибо не считаю полезными и актуальными школьные вопросы для настоящей аудитории.
Профессор вначале обомлел, а потом рассмеялся.
— Хорошо, мальчик, простите, Дмитрий Николаевич. Каков период полураспада радиоактивного элемента, если его активность уменьшилась в 4 раза за 8 дней?
— Извините, профессор, вы, видимо еще не поняли, что я не студент и не школьник. Можно вопрос вам?
— Конечно
— Рассчитайте, пожалуйста, реактивную тягу в 140 тонн в ядерном ракетном двигателе осколками деления урана-235 самой активной зоны реактора, выбрасываемых из сопла диаметром один метр, в том числе с дополнительным вводом в активную зону дейтерия и гелия. Сколько потребуется урана для работы такого двигателя в течение 20 часов, и станете ли вы применять графитовые стержни в данном случае? Я прошу схематичный расчет с учетом выхода энергии только через сопло и без условностей заражения окружающей среды.
Михайлов старший сразу заметил, что вопрос с подвохом, но вмешиваться не стал, решил посмотреть, как поведет себя профессор.
— Дмитрий Николаевич, — уже серьезно заговорил профессор, — вы специально задали такой вопрос, на который схематично ответить невозможно или…
— Простите, профессор, я вижу — мы стали понимать друг друга. Я снимаю указанные цифры в вопросе, что позволит уже мне ответить на него схематично. При делении тяжёлого ядра выделяется примерно двести мегаэлектронвольт и более 80 % этой энергии составляет кинетическая энергия осколков деления. Остальная часть распределяется между нейтронами, гамма-квантами, β — частицами и антинейтрино. При этом соотношение между отдельными составляющими энергии деления слабо зависит от делящегося ядра и от энергии нейтрона, вызывающего процесс деления. Превращающаяся в тепло энергия на один акт деления, что составляет 200 мегаэлектронвольт, в перерасчёте на один грамм прореагировавшего урана-235 дает, — Дмитрий написал на доске формулу:
51023МэВ = 1,941010кал = 8,11010Дж = 22,5 МВтч ≈ 1 МВтсут.
— Таким образом, господа, мы можем представить себе схематично необходимое количество требуемого материала. Пожалуйста, еще вопросы?
Через три часа вмешался Михайлов старший.
— Господа, я предлагаю сделать перерыв и пообедать. Если еще нет убеждения в уровне знаний Дмитрия Николаевича, то продолжить проверку после обеда.
— Да, вы правы, товарищ генерал, совсем замучили мы молодого человека вопросами. Но это уже не от проверки уровня знаний, а из элементарного любопытства. Полагаю, что выражу общее мнение — уровень знаний испытуемого гораздо выше предлагаемого в университете. — Садовников посмотрел на коллег, которые согласно кивали головами — Разрешите поздравить вас, Дмитрий Николаевич, — Садовников подошел и пожал Диме руку, — с успешным окончанием испытаний. После обеда приглашаю всех на торжественное вручение красного диплома выпускнику физического факультета МГУ Михайлову Дмитрию Николаевичу.
Вечером, пока Ирина с родителями любовались дипломом сына и внука, Михайловы и Бортовой сидели в удобных креслах, пили пиво с вяленой рыбкой, Дима пил сок. Мужчины обсуждали будущее. Говорил, в основном, Михайлов старший:
— Дима переговорит завтра с профессорами, которых вы привезли, Александр Васильевич. Решит, кто с ним останется работать, а кто нет. Задумка у нас следующая: создать летающий аппарат, подобный НЛО. Он может использоваться как для полетов к другим планетам, так и в качестве боевого оружия. Назовем его пока космолетом.
Что для этого необходимо? В первую очередь создание и финансирование КБ-Д, что расшифровывается как конструкторское бюро Дмитрия. Дима генеральный конструктор, я его первый заместитель, еще два зама и зам по АХЧ, то есть всего четыре. Придется все строить с нуля, благо Ангарский каскад вырабатывает дешевую электроэнергию. К северу от Иркутска есть достаточно много ровных неиспользуемых площадок. Сейчас крайне необходим заместитель по АХЧ, человек надежный и проверенный, который бы занимался вопросами земли, строительства и так далее. Этого человека прошу подобрать вас, Александр Васильевич, или поручить это Суманееву.
Также придется создать специальный отдел по вашей линии, который бы обеспечивал защиту информации, этим может заняться Фролов, я ему верю. Это в общих чертах. В подробностях станем общаться по электронной почте, она защищена надежно. В науке нельзя назвать точных сроков, предположительно на создание космолета уйдет около трех лет. Плюс время на строительство КБ-Д.
Бортовой отнесся к просьбам Посланника очень серьезно, активно работал в этом направлении, и иногда казалось, что он не директор ФСБ, а помощник Президента или финансовый министр. Президент утвердил КБ-Д и объем финансирования этого института
Вскоре приехал Суманеев с каким-то полковником.
— Николай Петрович, Бортовой порекомендовал мне этого полковника, как хорошего снабженца и попросил представить его вам. Не знаю зачем, но приказы начальства не обсуждаются.
Михайлов вызвал охрану и попросил отвести полковника к Дмитрию.
— Петр Степанович, расскажите мне об этом полковнике поподробнее, — попросил Михайлов.
— Его рекомендовал директор, — начал с оправдательных оговорок Суманеев, — но мы его все равно проверили, как полагается. Знает вопросы снабжения армии продуктами, обмундированием, оружием, хозяйственно-бытовые вопросы, вопросы строительства. Не как инженер, а как снабженец, естественно. Умеет взаимодействовать и находить общий язык, в рамках законности, конечно, с гражданской администрацией. По службе характеризуется положительно и, как говорится у Штирлица, порочащих связей не имел. Все.
— Не густо. Меня интересуют вопросы секретности и чистоты рук.