— Старший — это как? — Переспросила Ирина Петровна.
Фролов усмехнулся.
— Младший — генеральный, но не старший.
— У себя. Доложить?
— А так не примет?
— Примет, но не положено. — Она нажала кнопку на телефоне. — К вам Фролов, Николай Петрович.
— Пусть войдет.
Фролов вошел в кабинет и, как старый товарищ, сел без приглашения.
— Зашел порадоваться за сына, Николай Петрович, и поговорить, конечно. Запросил в штат еще одну роту спецназа. После последних событий дали безоговорочно. Там такой переполох в Москве был, больше нашего, наверное.
— Что с этим полицейским генералом, признался?
— Признался, куда он денется. Но он тоже мелкая сошка, через крючок заставили. Вся сеть еще не отработана, но результаты уже есть. Работа ЦРУ. Видимо, серьезно они зацепились за вас, особенно после провала Акено Мураками. Задал мне твой сынок задачку, если раньше многие и не знали, чем "кабы-дабы" занимается и рассказать, естественно, ничего не могли. То теперь надо всех отслеживать, проверять выборочно.
— Вот что, Иван Сергеевич, в вашей конторе тоже бардака хватает. Я директору программку одну поставил, которая шпионов вычисляет. Он ей, естественно, пользуется, но тебе или в региональные управления рассылки не делает, а зря. Тебе другую поставлю в связи с конкретикой работы. Станешь видеть лиц, которые имеют намерения у нас что-то украсть, взорвать. Напакостить короче. И не надо будет всех проверять, только латентных и пресекать своевременно, до болезни.
— За это спасибо, огромнейшее спасибо. Я сейчас вспомнил наш давний разговор с вами, когда говорил, что обидно было занять пост начальника охраны, потом интересно и уже не ушел бы обратно. А сейчас…
— А сейчас и подавно, — закончил за него мысль Михайлов. — Как это давно было, шесть лет прошло, пробежало, как один день. Вот так промелькнут годы, пробегут дни и будем мы с вами сидеть у окна в креслах, смотреть, как топают каблучки молодых, вспоминать каждый свое и знать, что и они в свое время займут наши места у окон. И разница будет только в одном — кто-то оставил свой след на планете, а кто-то родился с криком и тихо истлел в небытие.
— Пойду я, а то что-то вас на лирику потянуло. Рано еще, Николай Петрович, рано лирикой подобной заниматься. Посидим у окна, посидим непременно где-нибудь на Глории или в другой галактике, вспоминая голубую планету.
— Иди. Сам ты лирик, не лучше меня.
LXVI глава
Отдел профессора Попова разрабатывал два варианта двигателя, по существу одинаковых, но по размерам и мощности предполагался некий разбег. Как два бензиновых двигателя современности, один из которых рядный, а другой V-образный.
Сравнение может быть совсем никудышным, если учесть, что форма летательного аппарата в одном случае станет цилиндрической, а в другом сплюснутой сферы. Но принцип работы един в обеих вариантах.
Первый назвали Торнадо по схожести с природным явлением. Движущиеся заряды разогретой плазмы находились в спиралевидных трубках-проводниках, напоминающих форму торнадо. Получалась некая катушка своеобразного мощнейшего электромагнита Направленные потоки плазменной лавы постоянно меняли полярность, что приводило к обратному явлению — явлению отталкивания, называемому антигравитацией.
Такой цилиндр, стоящий на земле, при включении двигателя синевато светился электромагнитным излучением, при увеличении мощности отрывался от поверхности, не имея притяжения, зависал в воздухе и мог мгновенно взлететь, словно испаряясь.
Второй, называемый Плоским, имел в качестве проводников плоские плазменные диски и тарелочную форму фюзеляжа. Обеим аппаратам требовалось большое количество электроэнергии, которую мог дать компактный ядерный реактор, разрабатываемый отделом профессора Рябова.
Именно таковым видел свое детище Михайлов младший, соизмеряя все плюсы и минусы. К плюсам относил невосприимчивость пилота к ускорению. Пилот испытает состояние невесомости вне зависимости от направления и уровня ускорения, что дает возможность развития высоких скоростей с громадным ускорением за очень короткий промежуток времени. Так же высокая грузоподъемность и несущественная чувствительность космолета к нагрузке.
Минусы — это рассеивание мощного электромагнитного излучения, влияющего на работу электрооборудования и здоровье пилота. Но недостатки внутри корабля легко устранимы.
Михайлов зашел в отдел антигравитации. Сотрудники немного оробели, не зная, что потребует или попросит генеральный конструктор.
— Я пришел к вам, уважаемые господа-коллеги не с вопросами и не с требованиями. Если в других отделах люди работают с энтузиазмом и уверенностью, то в некоторых ваших головах еще есть остаточные явления сомнений. Я всегда ценил и ценю откровенность и прямоту в разговоре. Может быть, кто-то думает — почему бы нам не создать ракету с ядерным двигателем? Есть такие?
— Есть, — ответили два сотрудника.
— Спасибо за честность. Я никого не хочу обидеть, но пришел сюда именно с этой целью — помочь избавиться от шлака в мозгах. Разработка ядерных двигателей ведется давно, и вы это прекрасно знаете. Но еще не создано ни единого опытного образца по причине его чрезвычайной аварийности. Кому нужен ядерный взрыв с благими изначальными целями — никому. Наш "кабы-дабы", — сотрудники заулыбались, — исключил возможность аварий, и мы можем сделать такой двигатель, причем очень быстро. Но я сразу отказался от этой идеи прошлого века.
Усовершенствовать можно все, что угодно. Усовершенствовали телегу, она превратилась в карету, совершенствовать можно и дальше, но конная тяга быстрее не побежит. Совершенствуют автомобили, самолеты, ракеты. Но ракета с ядерным двигателем — это не прорыв в науке, ибо принцип действия ее остается прежним: реактивная тяга. Да, на такой ракете можно летать с третьей космической скоростью, не более. Но что такое десяток или несколько десятков километров в секунду, если я планирую скорость света. Триста тысяч против десятка.
Теоретически вы все прекрасно знаете, что если с некоего объекта каким-то образом убрать всю силу земного притяжения, то Земля своим вращением мгновенно отбросит его так далеко в космос, куда корабли еще и не летали. Не за месяцы, за минуту выкинет. Так почему не сделать полет управляемым и надежным. Господа, не стоит чистить старую шляпу — гораздо престижнее купить новую.
Сотрудники засмеялись. Один из них, который и говорил о ядерном двигателе, произнес:
— Умеете вы убеждать, Дмитрий Николаевич, и я уверен, что с таким руководителем, как вы, никто о старых шляпах и не подумает.
— Спасибо, парни, что верите мне. Я понимаю, что вы изначально вообще скептически отнеслись ко всему, узнав, что руководитель маленький мальчик. Скажу больше — не согласились бы работать в этом бюро, зная о руководителе заранее. Но вас поставили перед фактом. Всегда сложно верить в непривычные творения для нашего сознания. Я до сих пор вижу ошарашенные лица профессоров и академиков на выпускных экзаменах в МГУ. Им, наверное, было труднее воспринять очевидное, их не ставили перед фактом. Но в результате я получил красный диплом выпускника физического факультета.
Мы с вами, коллеги, находимся на самом начальном пути нашей цели. Даже не на пути, а на старте. Но старт дан, и мы пошли к промежуточному финишу нашего этапного пути.
Я планирую через два, максимум три года получить опытный образец нашего космолета. Для получения энергии создания антигравитации мы используем ядерный реактор. Но это только начало, парни, всего лишь взлет для изучения явления. И полагаю, что еще через несколько лет мы откажемся и от этого источника, черпая энергию прямо из космоса. Но вам пока сложно поверить и у меня это сейчас только в теоретических мыслях. Но кто-то должен быть первым. А почему другие, почему не мы с вами? Нам гораздо легче сейчас, чем Королеву в свое время. Ему тоже верили, но где-то сомневались, где-то торопили. Нам верит Президент, коллеги, и не ограничивает реальное финансирование. Хотите знать, почему он верит? — Михайлов, не дожидаясь ответа, продолжил: — У него была возможность убедиться в очевидности невероятного.