Дакк отвернулся от животного и окинул взглядом поле, только что произошедшего сражения. Улыбка сползла с его губ.
«Если атлет вернулся с десятком, то пятеро вернутся с сотней, – замелькали у него тревожные мысли. – Конечно, я в состоянии уничтожить сотню, но тогда придет тысяча или две. Сколько их тут всех? Нет, нужно уходить отсюда. Видимо я совершил слишком противоправное для этой планеты действо, если атлет решил расправиться со мной во что бы то ни стало. Да и возможный грот может явиться в любое мгновение и навряд ли он останется доволен, увидев произошедшее. А скорее всего, увидев сверху, что здесь произошло, может уйти за другими гротами. А их дюжина уже будут противником, гораздо, серьезнее, нежели сотня аборигенов. А если убрать их куда-то? Но где гарантия, что убежавшие, не направятся к гроту? Нет, видимо я попал в серьёзный переплет и нужно, немедленно, отсюда уходить».
С гримасой досады, Дакк направился в сторону долины. Проходя мимо атлета, он вдруг остановился и наклонился к нему: атлет, падая, лег на свой катран и теперь по его носителю шли бесконечные судороги.
Взявшись за рукоять катрана, Дакк вытащил его из-под атлета и вошёл ему в мозг, намереваясь завладеть его информационным полем Определенно, атлет был ещё жив, но, несомненно, умирал. Информации верхние слои его мозга уже почти никакой не содержали, лишь некоторые разрозненные обрывки образов, из которых трудно было что-то понять и которые, буквально, таяли, едва он касался их своим полем. Дакк выпрямился.
На этой планете была, пожалуй, самая быстрая смерть информационного поля, которую ему приходилось встречать до сих пор. Это говорило о том, что нужно быть очень аккуратным со своим носителем, так как он мог умереть, покинутый даже на короткое время.
В лучах показавшегося солнца блеснуло красивое убранство пояса атлета.
«Зачем он ему теперь?»
Мелькнула у Дакка мысль и вновь наклонившись, он снял с атлета пояс и выпрямившись, сунул катран в чехол и сняв свой пояс и отбросив его, опоясался черным поясом атлета. Он сидел на нем великолепно.
Осмотрев себя и одобрительно хмыкнув, Дакк состроил гримасу и подняв голову, повернул её в сторону своей пещеры.
«Нужно найти потерянный вчера меч, – всплыла у него мысль озабоченности.
Развернувшись, он направился искать то место, где вчера его застигла буря.
Тупи, до селе молча наблюдавший за действиями Дакка, издал протяжный заунывный звук, будто оказался недоволен его решением и засеменил за ним.
От мохнатого животного за ночь остался лишь белый скелет, видимо голодных в ночи здесь было гораздо больше, нежели днём.
«Собственно, что я иду пешком, – всплыла у Дакка удивленная мысль. – Пусть-ка это животное занимается своей работой».
Он остановился и оглянулся, тупи шел на всех своих лапах и не было видно, что ему больно.
Подождав, когда животное поравняется с ним, Дакк бросил взгляд на его задние ноги: ещё было видно, что они побывали в неприятной истории, но и так же было видно, что раны уже затянулись молодой кожей.
«Хм-м! Странностей здесь более, чем достаточно: с одной стороны – очень быстрая смерть; с другой – такое же быстрое заживление ран, – мелькнули у него противоречивые мысли. – Что ж, раз ты уже в порядке, тогда вези».
Он забрался на спину тупи и удобно устроившись меж гребней, послал его вперед.
Долгие поиски ничего не дали – меча нигде не было. Он будто испарился. Бестолку пролазив в ущелье более часа и испытывая всё усиливающуюся жажду, Дакк, сам не зная зачем, подобрал свой сломанный ланхор с наконечником и заткнув его за пояс, так чтобы он не мешал, с явным недовольством, направил тупи в долину.
Проезжая мимо одного из лежащих гуманоидов, Дакк вошёл ему в голову, информационного поля, уже не ощущалось, мозг того, практически, был пуст. Рядом с гуманоидом лежала чёрная палка, метра полтора в длину.
Остановив тупи, Дакк спрыгнул на землю и наклонившись, поднял палку. Она вдруг оказалась достаточно тяжелой, с несколькими зонами утолщенности и небольшим раструбом с одной стороны. Взявшись за средние утолщения, Дакк ощутил под одним из пальцев левой руки рычажок. Он потянул за него – донесся щелчок и выскочивший из раструба яркий розовый сполох, фейерверком ярких брызг рассыпался вдали по скале. Определенно, это было более грозное оружие, нежели ланхор или катран и навряд ли бы его носитель выжил, после полученного заряда.
«Но гуманоиды его почему-то не применяли. Значит была какая-то причина, – замелькали у Дакка мысли озабоченности. – А если причина была в гроте? Скорее даже не в гроте, а в том стержне, который он оставил. Может быть атлет хотел вначале убедиться, что новый катран готов, а уже потом разделаться со мной. Возможно!»