Во рту у нее вдруг пересохло, как знойным летом в пустыне. На ней было лишь влажное полотенце, она стояла у своей постели с мужчиной, чьих ласк страстно желала. Фэйф показалось, что она не выдержит этого ожидания.
Наконец он прикоснулся к ней, кончиками пальцев мягко проведя по ключицам. Фэйф поняла, что не сможет повернуть все обратно, и не сделала бы этого, даже если бы могла. Он прикасался к ней так, как будто впервые увидел женщину. И его рука дрожала. В этот момент к ней пришло сознание, что она не просто хочет насладиться его телом, что она бесконечно влюблена. Эта мысль возникла в ее сознании, завладела сердцем, как солнце, всходящее над горизонтом в своем сверкающем великолепии.
Она влюблена в Далтона.
Его имя, как вздох сорвавшееся с ее губ, пронизало его поры и проникло глубоко в душу. Здесь ее запах чувствовался сильнее. Он исходил от смятых простыней, выделяющихся бледным манящим пятном в темноте, и обволакивал его.
Но сначала ему захотелось успокоить Фэйф, сделать так, чтобы исчезла напряженность в ее теле, настороженность в ее глазах. Потом, когда страх и неуверенность пройдут, он зажжет в ее крови огонь, такой же сильный, как тот, что пожирал его самого.
Рассудок заставил Далтона сказать:
– Ты можешь передумать. Еще не поздно остановиться.
Нежная рука, прижавшаяся к его груди, была тверда как скала:
– Нет, – прошептала Фэйф, шагнув навстречу ему, – уже слишком поздно.
Далтон рванулся к ней и нашел ее губы.
Господи, какие сладкие. Целуя ее, он ощутил на губах вкус душистого мыла. Он держал в объятиях необыкновенную женщину, способную свести его с ума, будоражившую его, рождавшую в нем подлинную страсть. Далтон прижал ее крепче, стремясь еще ближе почувствовать ее тело. Преградой было полотенце, но лишь на миг. Одно движение его пальцев – и оно оказалось на полу.
Прижав к себе обнаженную Фэйф, Далтон почувствовав ее упругую, налившуюся грудь с напряженными сосками. И живот, в котором теплилась человеческая жизнь, был не таким большим, как ему казалось раньше. Когда руки Фэйф обвили его плечи, он почувствовал, что обрел свою вторую половинку, о существовании которой не догадывался.
Что-то перевернулось в его душе. Он никогда уже не будет прежним. И Далтон благодарил Бога за это чудо.
Вдруг Далтон отстранился и отступил на шаг. В темноте он видел лишь ее силуэт и влажно мерцавшие глаза.
– Я хочу видеть тебя. – Его рука потянулась к лампе на ночном столике.
– Нет. – Она испуганно удержала его руку: – Пожалуйста, не надо.
Беременность никого не красит, и Фэйф боялась, что его оттолкнет вид ее обнаженного тела. Она ошибалась, но Далтон понимал ее страх.
– Хорошо, – легко уступил он.
Пока он не станет настаивать. У него будет время полюбоваться ею утром.
– Я… – Рука Фэйф опустилась на живот. – Я не знаю, как это происходит, когда…
– Из-за него? – Далтон тоже положил руку на живот. Он был твердым и тяжелым.
От его нежного прикосновения на глаза Фэйф навернулись слезы.
– Из-за нее, – поправила она. – Она… ей вряд ли понравится, если ее потревожат.
Далтон улыбнулся и слегка сжал пальцы.
– Мы не будет тревожить ее. – Его улыбка вдруг исчезла. – Ведь если мы будем осторожны, мы не повредим ей, да?
Фэйф чуть не расплакалась от такого проявления заботы. Совладав с собой, она покачала головой.
– Далтон, ты не должен так заботиться обо мне.
– Мне кажется, ради тебя я готов перевернуть мир. Но сейчас мне хочется не этого.
– А чего? – Она замолчала и облизнула губы кончиком языка. – Чего тебе хочется?
Его глаза встретили ее взгляд в темноте.
– Любить тебя.
Ее охватила слабость. Она приникла к Далтону, чтобы не упасть.
– Да, Далтон, да…
Он легко обнял ее. Далтон не хотел торопиться. У них впереди вся ночь, и они проведут ее, наслаждаясь друг другом.
Он зарылся лицом в ее волосы, все еще влажные после душа.
– Я тебе когда-нибудь говорил, что люблю твой запах?
Фэйф засмеялась.
– Нет.
– Тогда говорю это сейчас. Он свежий, как ветер, мягкий, женственный.
Он осыпал поцелуями ее лицо и шею.
– Ты сладкая, как грех.
Он коснулся ее губ, вбирая в себя их вкус. Она обвила его руками, снедаемая страстью.
От ее неистовых поцелуев Далтон забыл обо всем. Но ему было все равно. Все, что он мог сейчас, – отнести ее в постель, пока они не начнут заниматься любовью прямо на полу.
В следующий момент Фэйф поняла, что лежит на кровати. Теперь ничто не мешало ему ласкать ее. Ее руки, изящные и нежные, ее длинные ноги сводили его с ума. Когда его рука легла на ее бедро, Фэйф тихо застонала, и он заглушил этот стон поцелуем.
Он взял в ладонь ее грудь, и у Фэйф перехватило дыхание.
Далтон слышал, что во время беременности женская грудь становится очень чувствительной, и поэтому ласкал Фэйф очень осторожно, а его губы скользили по ее шее, по ямочке между ключицами, пока, наконец, не сомкнулись вокруг соска.
Для Фэйф ласки Далтона стали настоящим откровением. Движения его языка посылали мощные импульсы в каждую клеточку ее тела, наполняя удовольствием. Он взял ее с собой в невероятное путешествие в мир наслаждения, где открывались все тайны ее тела. Может быть, ей опять снится сон? Фэйф сжала плечо Далтона – он не растаял, не исчез. Он с ней, живой, настоящий. На этот раз все было наяву.
Его кожа была горячей, гладкой и влажной. Под ее тонким покровом перекатывались упругие мускулы. Ее пальцы гладили его грудь и не могли остановиться. Когда Фэйф сильным движением обхватила его широкую грудь, Далтон застонал от удовольствия, и она сразу же почувствовала себя искушенной и желанной. Когда он прижал ее к себе и прошептал ее имя, Фэйф почувствовала себя красивой и значимой для него. В его ласках страсть и нетерпение смешались с нежностью.
Потом его рука проскользнула между ее бедер, совсем как в ее недавнем сне.
Ее прерывистое дыхание и впившиеся в его плечи пальцы доводили его до безумия. Ее запах, сильный, дразнящий, влекущий, превращал его в неуправляемое, снедаемое страстью животное.
Но он не должен был терять голову, чтобы не навредить ребенку.
– Далтон, прошу тебя, не останавливайся.
От этой тихой мольбы он вновь чуть было не потерял контроль над собой. Пока не стало слишком поздно, он перекатился на спину и посадил Фэйф на себя.
Он взял в ладони ее грудь, поглаживая соски большими пальцами. Фэйф почувствовала, что его руки дрожат.
– Я хочу тебя, – хрипло прошептал он. Фэйф взглянула на его распростертое под ней тело. Сознание полной власти над этим красивым сильным мужчиной привело ее в восторг. Она положила руки ему на грудь, и ее пальцы начали медленно опускаться вниз, по ребрам, по плоскому животу, пока наконец не достигли места, где ощущения были наиболее остры.
– Тебе нравится?
Тяжелое прерывистое дыхание Далтона было для нее лучшей музыкой.
– Еще немного, и я взорвусь, – прошептал он.
Фэйф захлестнула волна желания. Она должна… она должна почувствовать его внутри себя или умереть.
Поддерживая Фэйф за бедра, Далтон помог ей приподняться и медленно, дюйм за дюймом, впустить его в свою горячую глубину. Он стиснул зубы, удерживая себя, чтобы не войти в нее полностью.
Фэйф застонала, и Далтон замер, испугавшись, что причинил ей боль. Но затем она начала двигаться, и все его мысли испарились. Он не мог больше думать, не мог больше сдерживать себя. Все, на что он был способен в эту минуту, – это отдаться ощущениям и чувствам, завладевшим им целиком.
Он не мог больше ждать. Своими движениями и ласками Фэйф медленно убивала его. Он умрет, прежде чем она позволит ему снова проникнуть глубоко в нее, туда, где было его место.