Внезапно Фэйф сама начала двигаться во все убыстряющемся темпе, и ее возглас, полный страсти, словно подхлестнул его.
Далтон перестал себя сдерживать и вместе с ней достиг вершины наслаждения.
Первое, что увидела Фэйф, проснувшись утром, – серые глаза Далтона, настороженно изучающие ее. В их глубине она прочла неуверенность. Эта неуверенность развеяла смущение, охватившее ее при воспоминании о прошедшей ночи. Фэйф погладила его заросшую щетиной щеку и улыбнулась.
– Привет.
Далтон облегченно вздохнул. Он проснулся больше часа назад и смотрел на спящую Фэйф, воскрешая в памяти ощущения от ее прикосновений и ласк. Он был уверен, что, проснувшись, Фэйф раскается в своем решении, принятом накануне. Ее улыбка убедила его в обратном и вселила надежду.
– Доброе утро.
Он нежно поцеловал Фэйф, смакуя вкус ее губ, наслаждаясь прикосновением ее пальцев, играющих его волосами. Однажды посреди ночи она уснула вот так, запустив пальцы в его шевелюру, отчего Далтона пронзила сладкая боль.
Затем один из них проснулся – он так и не вспомнил, кто именно, – и их снова поглотил огонь страсти, и все повторилось сначала.
Скользя губами по лбу и щеке Фэйф, Далтон подумал, что его способен завести лишь один поцелуй этой женщины.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептал он, прижавшись к ее губам.
Глаза Фэйф засияли.
– Думаю, мне это нравится.
Ребенок выбрал этот момент, чтобы напомнить о себе, толкнувшись изнутри. Далтон почувствовал его движение, потому что живот Фэйф был крепко прижат к нему.
– Привет, там, внизу, – засмеялся он, гладя живот. Тут же последовали еще два толчка. – Ты сегодня проявляешь активность.
– Это напоминание о том, что пришло время завтрака. – Фэйф взглянула на часы. Был уже почти полдень. – Давно пришло. Неудивительно, что я голодна.
– Здорово, – Далтон чмокнул кончик ее носа. – Я буду смотреть, как ты ешь.
Фэйф удивленно посмотрела на него.
– Неужели это так интересно?
Далтон хитро усмехнулся.
– Ты даже не представляешь.
Утренний душ Фэйф был намного приятнее ночного. При одном воспоминании о ледяной воде она содрогнулась и включила горячую воду на полную мощность, пока ванную не заполнил пар.
Затем она подумала о том, что случилось после ее холодного душа, и ей захотелось заполнить паром весь дом.
В груди защемило. Она влюбилась в него, в этом у нее не было ни малейшего сомнения.
Она безоглядно влюбилась. Но их ждет скорая разлука.
В самом деле, зачем ему оставаться в Ту Оукс? Разве захочет мужчина остаться с женщиной, носящей ребенка от другого? От того, чьего имени она даже не знала.
«Прекрати изводить себя!» Она подставила лицо под струю воды, чтобы смыть слезы. Прошлая ночь была самой прекрасной в ее жизни, а она хочет все испортить мыслями о завтрашнем дне. Ви была права. Жизнь слишком коротка. Если Далтон уедет через день или неделю, она не будет пытаться удержать его. Она презирала женщин, унижающих подобными сценами себя и любимого, умоляющих хоть о капле нежности. Ей не нужна капля. Она хочет либо все, либо ничего.
Она примет каждый оставшийся им день таким, каков он будет, и поблагодарит Бога за отпущенное им с Далтоном время. И она сделает это с улыбкой на лице.
Далтон жарил на кухне бекон, когда услышал, как наверху Фэйф выключила воду. В наступившей тишине он вдруг понял, что насвистывает. Такого не случалось с ним уже давно. Далтон нахмурился.
Значит, его привязанность к ней настолько глубока, что заставляет даже вернуться к прежним, давно забытым привычкам. Если ФБР не закончит расследование как можно скорее, для него будет уже поздно. Он не сможет вырвать Фэйф из сердца. Но однажды, когда Фэйф перестанет нуждаться в телохранителе, ему придется уйти.
Странно, но за последние четыре года Далтон ни разу не подумал о возвращении на службу в полицию. Сейчас же его охватило желание провести расследование самому. Он может выследить подонка, пославшего Фэйф бомбу. Он хотел выяснить правду о смерти ее отца. Он хотел убедиться в том, что ей никто больше не причинит вреда, что она сможет спокойно издавать свою газету и растить ребенка.
Да, он стремился принять участие в расследовании, но в то же время не доверил бы никому заботу о ее безопасности. Так что вместо того чтобы разыскивать преступника, он останется там, где ему велел быть долг. И если он окажется достаточно умным, и если понадобится, быстрым, то, возможно, сумеет сохранить ей жизнь.
Но, заглядывая в будущее, Далтон видел там лишь черную бездну, в которую превратится его жизнь без нее.
Он ничего ей не обещал. Она говорила, что не ждет никаких обещаний, и наверное, была искренна, но сам-то он отчаянно хотел услышать их от нее.
«Совсем плохо дело, парень. Ты здесь временно, привыкай к этому».
Он мог бы смириться с этим, если бы ночью Фэйф не была такой страстной с ним, если бы не опаляла его пламенем своего чувства. Если бы он не ощущал все острее с каждой минутой, что она становится бесконечно дорога ему, что он все сильнее влюбляется в нее.
Мысленное признание потрясло его. Он едва мог собраться с силами и поздороваться с ней, когда она минутой позже вошла на кухню.
Ее улыбка была безмятежной, но глаза упорно избегали его.
– Пахнет чудесно. Я ужасно проголодалась. Не верится, что уже так поздно. Хорошо, что сегодня у меня свободный день, – говорила она как-то чересчур оживленно. – Я налью кофе. Думаю, мы…
– Фэйф, – остановил Далтон ее словоизлияния.
Ее рука, потянувшаяся за кофейником, замерла в воздухе, а потом бессильно опустилась на стол.
– Посмотри на меня, – тихо попросил он. Она выдавила из себя улыбку и посмотрела на него.
Его глаза потемнели от тревоги.
– Ты жалеешь о том, что между нами было?
– Нет! – с чувством ответила Фэйф. Неважно, что случится завтра, но она никогда не раскается в прошедшей ночи. – Ни на минуту.
Когда Далтон раскрыл объятия, Фэйф шагнула к нему и спрятала лицо у него на груди.
– Я ни о чем не жалею. Не сомневайся в этом.
Далтон обнял ее крепче, упиваясь этой счастливой минутой и чувствуя, что таких мгновений осталось немного. Пока они вместе, он отдаст ей все, что она захочет взять, и примет то, что она подарит ему.
Дым, заполнивший кухню, и запах подгоревшего мяса заставили их разжать объятия.
– Ну? – спросил он. К нему вернулась обычная уверенность.
– Так ты говоришь, что любишь поджаренный бекон с очень румяной корочкой?
Их смех над сгоревшим беконом прозвучал немного натянуто, но ни один ничего не сказал. Они мало говорили во время завтрака. Еда для каждого из них становилась все более безвкусной, а напряжение постепенно росло.
Наконец Далтон заговорил:
– Ты сказала, что не будешь работать сегодня. У тебя есть какие-то другие планы?
Фэйф дожевала последний кусочек тоста и стряхнула крошки с рук.
– Я знакомлю Дэвида со своими редакторскими обязанностями. Он займет мое место, когда… когда родится ребенок.
Когда ее ребенок родится, с горечью подумал Далтон, его здесь уже не будет. Если ФБР не сможет найти связь между смертью Джо Хиллмана и бомбой за три оставшиеся до рождения ребенка месяца, то, вероятно, эти два случая не более чем совпадения.
– Чуть не забыл. Он звонил, пока ты была в ванной.
– Кто, Дэвид?
– Он просил передать, что Роза, Маргарет и сестры Снид нашли временное помещение для редакции.
– Серьезно? Где?
– Он сказал, что сегодня при встрече все объяснит. Мы договорились на половину шестого напротив суда.
– А он точно не сказал, где это помещение? – Фэйф одолевало любопытство.
– Нет. Он сказал, что сам покажет тебе.
Фэйф задумалась.
– Интересно. Я хорошо знаю каждое здание на площади. Только три помещения в них свободны, но я не думаю, что какое-то из них сдается.
– Потерпи немного. Дэвид все расскажет тебе, когда мы придем на площадь.