Я видел, как у всех моих спутников расцветала надежда. Никто не чувствовал себя потерянным.
Наблюдая затем, как многочисленные медиумы занимались бесценным обменом идеями, касающимися содержания их выполнения, слушая многие комментарии об учителях, я тихонько спросил Виценте:
— Может, стоило бы мне, для лучшего усвоения, узнать об опыте учителя в состоянии перехода? Используя все эти рассказы для своего образования, я мог бы пополнить свои знания и этим опытом.
Виценте подумал с минуту и затем ответил:
— Поищем Белармино Ферейру. Это друг, которого я знаю вот уже несколько месяцев.
Я последовал за своим спутником, то и дело сталкиваясь с различными группы. Белармино находился внизу, в одном из углов, беседуя с одним из своих друзей. Серьёзный вид, движения замедленные, он так и излучал великую грусть сквозь свой потупленный взгляд.
Виценте, как обычно, представил меня. Выслушав мои мотивации, Белармино, живо спросил:
— Значит, дорогой друг, вы желали бы узнать горечь поверженного учителя?
— Не совсем так, — ответил ему я с улыбкой. — Я бы хотел узнать о вашем опыте, чтобы извлечь из него урок для себя.
Ферейра изобразил на лице улыбку, отразившую угрызения совести, которые всё ещё жгли ему душу.
— Миссия координатора очень серьёзна, она не для любого человека.
Недаром нашего Господа называют Учителем. Только здесь я уяснил до конца всю глубину этой истины. После интенсивных медитаций и размышлений я пришёл к выводу, что для того, чтобы достичь славного вознесения, единый путь — тот, которым прошёл Божественный Учитель. Его отречение от привязанности к благам земным достойно упоминания. В Евангелии мы видим, как Он творит только добро, учит людей любви, сеет свет, распространяя истину. Вы никогда не задумывались над этим? Мои мысли привели меня к заключению, что в сферах Поверхности есть интенданты, сотрудники и служители. Служители довольно специфические, потому что должны быть последними. Вы улавливаете, брат мой?
О, да, я прекрасно всё понимал. Концепции Белармино имели глубокий, неопровержимый смысл. Кстати, я никогда не слышал таких красивых оценок по отношению к воспитательной миссии.
После краткого молчания он продолжил, с тем же грустным видом:
— Это, конечно, очень странно — с такими знаниями, и провалить работу. Но моя трагедия — та же, что и всех тех, которые знают, что такое благо, но забывают практиковать его.
После долгого размышления он продолжил:
— Много лет назад я покинул «Носсо Лар» с миссией распространения доктрины в области спиритизма. Мои обещания там были огромны. Моя преданная Элиза сопровождала меня в этом трудном служении. Она была моей благословенной и бескорыстной спутницей, подругой на все времена. Моей задачей была упорная работа по обучению Евангелию Господа нашего, в первую очередь, на своём личном примере, а потом уже на словах.
Две крупные колонии, близкие друг к другу, высылали множество служителей, распространявших медиумизм. Мы попросили нашего Правителя о сотрудничестве, посылая компетентных миссионеров для обучения и ориентации.
Несмотря на своё греховное прошлое, я предложил себя в кандидаты, с одобрения Министра Гедеона, который, не колеблясь, пришёл мне на помощь. Я должен был развивать деятельность, касающуюся моего личного спасения, и осуществлять почётную работу по продвижению света нашим братьям из видимых и невидимых сфер. На меня было возложено обязательство по поддержанию медиумических организаций, стимулируя спутников по борьбе, находящихся на Земле, к служению бессмертной идее. Однако, Андрэ, мне не удалось выскользнуть из обволакивающей меня сети искушений. С самого детства родители помогали мне утешительными и созидательными понятиями Христианского спиритизма. Стечение обстоятельств, которое показалось мне не случайным, привело меня к руководству большой спиритической группой. Служба была многообещающей, деятельность — благородной и созидательной. Но, слишком привязавшись к положению руководителя доктринарного корабля, я наполнился высокими требованиями.
Восемь очень преданных медиумов предложили мне своё активное сотрудничество: между тем, я сосредоточивал все свои усилия на научных объяснениях и неопровержимых доказательствах. Я закрыл глаза на закон индивидуальных заслуг, забыл требования усилия и с тщеславием, которое было рождено моими знаниями в этой области, и в ослеплении от престижа учёного или философа, я стал допускать в нашу группу людей с низким уровнем ментальности. Постепенно, они стали запускать в мой дух странные эгоистические намерения. Эти особы требовали демонстраций различного рода, и я, чтобы удовлетворить их научные ожидания, требовал от бедных медиумов долгих и утомляющих исследований в невидимых планах.