Результат всегда был негативным. Потому что каждый получает, как сейчас, так и в будущем, то, что соответствует его трудам. Меня это нервировало. Постепенно в моём сердце поселилось сомнение: я потерял прошлую ясность мышления и стал замечать, как всё чаще медиумы стали отказываться от моих капризов, как от спутников злой воли и плохой веры. Наши собрания продолжались, но уже не так уверенно, и я приближался к разрушительному неверию.
Разве не были мы в одной группе по обмену между видимым и невидимым? Разве не были медиумы простым средством общения с ушедшими? Почему бы тем, кто мог бы отвечать нашим материальным сиюминутным интересам, не прийти к нам? Не было бы лучше организовать такое общение с помощью быстрой механики? Почему молчание невидимого мира противостоит моим попыткам демонстрации блага новой доктрины?
Напрасно Элиза звала меня к религиозной сфере, где я мог бы успокоить свой измученный дух.
Евангелие — это божественная книга, и потому, чем больше мы упорствуем в своём ослеплении тщеславием или невежеством, тем меньше оно предлагает нам своих святых сокровищ. Вот почему я ругал его. Идя от краха к краху, я позволил своим друзьям по размышлениям низшего плана Земли утянуть себя к полному отрицанию, вместо того, чтобы утвердиться в своей миссии учительства.
Из нашей христианской группы, где я мог созидать вечные строения, я соскользнул в движение, которое не возвышает, а ведёт к низшей политике, мешающей общему прогрессу и сеющей хаос и беспорядок в воплощённых душах.
Отныне я застыл во времени, отвернувшись от своих фундаментальных целей, через ту трансформацию, которую произвели деньги на мои чувства.
И так продолжалось до того времени, когда я закончил свои дни в прекрасной финансовой ситуации… но с телом, раздавленным недугами. Я построил комфортабельный дворец из камня, но с пустыней в сердце.
Возрождение этого старого чувства неполноценности связало меня с самыми недостойными Духами на плане воплощённых, а также на плане развоплощённых. Остальное вы можете себе представить: мучения, угрызения совести и наказание.
Подводя итог, он спросил:
— Как вещи могут быть отличными друг от друга? Как выучиться без школы; без нового познания блага и без исправления зла?
— Да, Белармино, — сказал я, обнимая его за плечи, — вы правы. Я уверен, что пришёл не просто в Центр Посланников, но в «Центр Великих Уроков».
12
История Монтейро
Друг Белармино, который был здесь, взял слово:
— Здесь весьма разнообразные уроки. Вот уже три года подряд я каждый день прихожу в Центр Посланников, и всегда нахожу всё новые и новые уроки. Мне кажется, что благословение Спиритизма пришло немного преждевременно к людям. По крайней мере, я сделал бы такой вывод, если бы моя вера в нашего Отца была менее сильной.
Белармино, внимательно наблюдавший за нами, вмешался:
— У нашего Монтейро на этот счёт большой опыт.
— Да, — подтвердил тот, — опыта мне хватает. Я также доказал своё легкомыслие во время перехода на Землю.
Как вы знаете, очень тяжело избежать влияния того места, в котором воплотился. Требования чувств по отношению к внешнему миру огромны, и я тем более не избежал падения.
— Как всё это произошло? — спросил я у него, чтобы обогатить свои знания тем, что могло нас подвигнуть к краху.
Многозначность феноменов и медиумических особенностей хранят в себе великие сюрпризы для любого учителя, который работает больше головой, чем сердцем. Во все времена порок интеллекта больше уводил в сторону от дороги работника-энтузиаста, чем искреннего работника. Это со мной и произошло.
После короткой паузы он продолжил:
— Мне нет смысла напоминать вам, что я тоже вышел из «Носсо Лара» с миссией духовного носителя. Я не собирался осуществлять феномены, я думал сотрудничать в просвещении наших воплощённых и развоплощённых братьев. Служение было безмерно. Наш друг Ферейра может подтвердить, потому что мы вышли почти одновременно.
Я получил необходимую помощь в начале исполнения моей задачи. Непередаваемая радость заливала всё моё существо при выполнении своих первых работ. Моя мать, которая с тех пор стала самым верным координатором, испытывала от этого безграничное удовлетворение. В моём духе поселился энтузиазм.