Двое слуг открыли нам дверь, которая казалась очень тяжёлой, подобно тем дверям, что были в старинных сооружениях на земном плане.
— Добро пожаловать, Посланники Блага! — в один голос произнесли они, глядя с почтением на Анисето.
Анисето поднял руку, которая окуталась светом, и произнёс несколько братских слов в ответ на приветствие. Затем мы вошли в замок.
Я был поражён. Повсюду, вплоть до горизонта, раскинулись фруктовые сады. Здесь тень не была такой плотной, как вне замка. Мы чувствовали себя словно окутанными сумрачной нежностью, благодаря сильному световому излучению. Интерьер представлял неожиданные аспекты. Я только что сообразил, что стена прятала преобладающую часть строений. Огромные павильоны выстроились словно в школе. Группы, состоявшие из мужчин и женщин, занимались различными видами служения. Они, казалось, не обращали никакого внимания на наше присутствие, так они были увлечены своей работой.
Мы с Анисето проходили вдоль стройных рядов старых деревьев, по-моему, очень старых дубов. Всё это время я наблюдал, насколько природа была щедра в этом Месте Помощи. Уже на небе не было света, и более мягкий ветерок шелестел листвой огромной рощи. Наш спутник, заметив наше восхищение, объяснил:
— Этот покой отражает ментальное состояние тех, кто живёт в этом Месте братской помощи. Мы пересекли зону великого духовного конфликта, которого вы ещё не могли заметить. Везде Природа — это любящая мать, но каждый её уголок отражает влияние Божьих детей, населяющих её.
Более ясного объяснения и быть не могло.
В конце концов, мы прибыли в центральное здание, построенное в манере великих европейских замков Средневековья, где находилась симпатичная супружеская пара.
— Мой дорогой Анисето! — говорил мужчина, обнимая нашего координатора.
— Мой дорогой Альфредо! Благородная Исмалия! — улыбаясь, отвечал он.
После приветствий Анисето представил нас. Сердечно и по-дружески супруги обняли нас.
— Наш уважаемый Альфредо, — заговорил Анисето, — является администратором этого Места Помощи. Очень давно он посвятил себя служению нашим невежественным братьям, которые свернули с верного пути.
— О! Не преувеличивайте, я просто выполняю свой долг, — сказал он, как бы избегая восхвалений.
Потом, словно желая сменить тему разговора:
— Какой приятный сюрприз! Вот уже несколько дней как у нас ни одного визита из «Носсо Лара»! К счастью, сегодня не одни, вы пришли одновременно с Исмалией, пришедшей ко мне в гости!
Значит, эта женщина с таким прекрасным лицом не была его женой? — внутренне спросил я себя. Они не живут здесь вместе, как на Земле? Но раньше, чем я смог что-либо заключить, Альфредо провёл нас вовнутрь.
Лестница из материала, похожего на мрамор, поразила меня своей прозрачной красотой.
Из просторной и спокойной веранды с колоннадой, увитой плющом из цветов, отличных от тех, которые мы знали на Земле, мы прошли в огромный салон, декорированный под старину. Искусно сделанная мебель создавала чудесный ансамбль. В восхищении я глядел на стены, по которым были развешаны живописные полотна. Одно из них привлекло моё внимание. Это был огромный холст, изображавший жертвоприношение Святого Дени, галльского Апостола, замученного в первые годы Христианства, по моим скромным знаниям Истории. Я вдруг вспомнил, что уже видел картину на земном плане, идентичную этой во всех отношениях. Возможно, это была известная работа Бонна, знаменитого французского живописца прошлого века? Эта копия в Месте Помощи казалась мне более красивой. Народная легенда здесь была тончайше выписана во всех самых мелких деталях. Славный Апостол, наполовину обнажённый, с разбитой головой и телом в ореоле интенсивного света, делал огромное усилие, чтобы приподнять свой собственный череп, который скатился к его ногам, в то время, как его убийцы были охвачены диким ужасом: с Небес спускался Божественный Посланник, чтобы вручить Служителю Господа корону и пальмовую ветвь победителя. В отличие от той картины, на этой копии присутствовал глубокий свет, как если бы каждый мазок кисти содержал движение жизни. Заметив моё восхищение, Альфредо, улыбаясь, заметил:
— Все, кто впервые приходит сюда, застывают в восхищении перед этой чудесной копией.
— А! Да. Оригинал, насколько я знаю, можно видеть в Пантеоне в Париже.
— Вы ошибаетесь, — проинформировал меня мой собеседник, — ни одна картина, ни одна из всех великих художественных выставок не является оригиналом на Земле. Конечно, мы многим обязаны высокому творчеству разума человеческого. Но в данном случае сюжет картины более возвышенный. Здесь, на этом чудесном полотне — реальная история, написанная благородным христианским живописцем в духовной колонии, которая очень привязана к Франции. В конце 19-го века, будучи воплощённым, великий художник из Байонна посетил нашу колонию однажды ночью, во время своего самого чистого вдохновения. Это был визит, который можно было классифицировать одним из самых прекрасных снов. С того момента, как он увидел это полотно, Бонна без отдыха трудился, пока не сделал очень бледную репродукцию, благодаря которой и стал знаменитым во всём мире. Кстати, земные копии не обладают той чистотой линий и света, и даже эта репродукция не имеет той импозантной красоты оригинала, которым я имел радость наслаждаться вблизи. Это было по случаю почётного посещения, организованного нами здесь, на Месте Помощи, одного из великих служителей Христа. Чтобы состоялось это событие, мне надо было наведаться в ту колонию, о которой я раньше говорил.