— Это аппарат световой сигнализации. Мы в центре павильонов, где находятся заснувшие наши братья. Сейчас их здесь около двух тысяч.
Многочисленные сотрудники направились к служебной зоне. После короткой паузы администратор твёрдо произнёс:
— Начнём работу помощи.
По первому световому сигналу Альфредо зажглись многочисленные электрические фонарики. И в это время я с трудом преодолел ощущение шока, увидев эти огромные ряды постелей прямо на земле, занятые спящими глубоким сном существами. Многие из них имели ужасающий вид; очень мало кто спал спокойно. Почти у всех их были открыты остекленевшие глаза, с выражением крайнего ужаса и болезненного отчаяния смерти. Цвет их лиц был мертвенно-бледным.
Мне вспомнились старинные книги, я подумал о древних египетских захоронениях. Перед нами были сотни готовых мумий. Только малая часть их, казалось, спала нормальным сном.
Альфредо подошёл к нам, чтобы переговорить с Анисето:
— К сожалению, мы не можем заняться ими всеми.
— Почему? — взволнованно спросил наш координатор.
— Мы ждём опытных, тренированных работников. У меня здесь работают восемьдесят помощников в этом виде работ. И всё же невозможно исцелить более пяти больных за один раз. По этой причине я отделил от тысячи девятисот восьмидесяти пациентов восемьдесят наиболее чувствительных, которые скоро проснутся, чтобы провести им более интенсивный курс лечения.
— А остальные?
— Они получают более плотное питание и лекарства один раз в день.
Анисето задумался.
Глубоко тронутый увиденным, я инстинктивно склонился к ближайшему ко мне больному, стараясь проверить его физиологическое состояние. Я почувствовал органическое тепло, чёткий пульс и дыхательные движения, которые контрастировали с крайней окаменелостью членов тела, как будто они были в каталепсии. Меня охватило неописуемое волнение. Напуганный, я встал и направился к Анисето.
— Объясните мне, ради Бога! — попросил я его. — Что мы видим здесь? Может, мы находимся в жилище смерти после смерти?
Наш инструктор любезно улыбнулся и почти шёпотом объяснил мне:
— Да, Андрэ, этот сон действительно представляет собой привычную для нас картину смерти. Здесь находятся, с благословения этих мест, несколько тысяч наших братьев, которые ещё спят. Это существа, которые никогда не занимались активным добром и обновлением вокруг себя. И они глубоко убеждены, что смерть — это небытие, конец всему, вечный сон. Вера в высшую жизнь — это непрестанная работа души. Ржавчина разъедает только праздный топор. Онемению подвержен Дух, далёкий от созидательной работы. Мужчины и женщины в плотских кругах, которые верят в вечную жизнь, даже если они не являются христианами в глубине души, развивают способности к духовному перемещению и могут сознательно проникать во внеземные сферы, приобретая умение двигаться и более или менее хорошее здоровье. А те сущности, которые упорствуют в своём абсолютном отрицании, несмотря на всё их участие в псевдо-религиозных культах, которые не видят дальше своего тела и не желают приобретать духовное знание, являются действительно несчастными. Многие прибывают в регионы, где мы работаем, в виде зародышей жизни. Один из наших друзей называет их зародышами спиритуализма; а по-моему, они были бы счастливы иметь такое начальное состояние. Мы уверены, что многие из них отказались от контракта веры из-за преступного безразличия к намерениям Отца Вечного. Они спят, потому что они «намагничены» своими негативными концепциями; они парализованы, потому что предпочли окаменелость разуму. Но настанет день, когда им придётся встать и оплатить свои наработанные долги. Поэтому я и считаю их страждущими. Во-первых, они остаются спящими в том сне, в который они давно верили. Позже они проснутся; но большинству не избежать недугов и волнений, как у наших безумных братьев, которых мы только что видели.
Велико было моё удивление. Виценте также подошёл послушать. Анисето продолжил просвещение уже нас обоих:
— Искренняя вера — это гимнастика духа. Тот, кто не практикует её в той или иной мере на Земле, а предпочитает простое необоснованное отрицание всего, позже окажется без движения. Эти создания нуждаются во сне, в глубоком отдыхе, пока не очнутся для оценки своей ответственности, которую им несёт их жизнь.
Я заметил, что наш координатор сокращает свои комментарии, чтобы мы могли поближе познакомиться с работой Помощи. Я тоже не стал задавать вопросов, которые родились в моей голове.