За исключением нескольких дам, остававшихся рядом с Исмалией, все служители стояли у постелей мумифицированных групп. Искусственный свет, насколько можно было видеть, освещал бесчисленные постели, но я заметил, что ни один из спящих не реагировал на яркий свет. Все они оставались неподвижными, в прострации, мертвенно-бледные.
И тут я увидел, как Альфредо начал работать своим аппаратом, который передавал служебные приказы. Каждый сигнал аппарата представлял собой отдельную операцию.
Служители Места Помощи молча распределили небольшие порции супа и лекарств. Затем они дали немного воды в виде флюидов несчастным пациентам, за исключением тех, кто был в состоянии есть суп и принимать лекарства. Две трети из четырёхсот пациентов получили сеансы магнетических пассов, а некоторые — целительное дыхание.
Все движения работы передавались через световой сигнал, который выходил из рук администратора. Казалось, он хотел сохранить абсолютную тишину.
Впечатлённый всем увиденным, я шёпотом спросил Анисето, почему некоторые пациенты не получали ни воды, ни какой-либо помощи в новой силе через флюидические пассы или целительное дыхание. Анисето наклонился к моему уху с нежностью отца, который пытается успокоить своего ребёнка:
— Каждый в своей жизни, мой дорогой Андрэ, нуждается в том, что ему свойственно. Здесь мы в полной мере понимаем это требование природы.
23
Кошмары
Пока Альфредо продолжал руководить службами, наш инструктор, с разрешения Альфредо, отвёл нас к самым отдалённым постелям, где находились больные, которым не была предоставлена магнетическая помощь.
— Надо нарабатывать опыт и пользоваться предоставленными возможностями, — улыбаясь, утверждал он.
Мы с любопытством последовали за ним, определяя болезненные или ужасные проявления изоляции этих мертвенных масок. Когда мы оказались на середине пути от центральной зоны, инструктор объяснил нам очень серьёзным тоном:
— Я хотел бы увидеть, как много вы восприняли в Кабинете Магнетической Помощи. Чтобы эффективно помогать нашим воплощённым братьям, надо ясно и точно всё видеть.
Потом, указывая на неподвижных больных, он добавил:
— Все спящие в этом павильоне спят плохим сном.
— Но есть ли здесь духовные зоны с хорошими снами? — вдруг спросил Виценте.
— Вне всяких сомнений. В наших сферах деятельности есть те, кто отдыхают в течение короткого времени, как работник, ожидающий ночного отдыха со спокойствием человека, который умеет работать и отдыхать со спокойной совестью.
Он сделал небольшую паузу, очевидно, стараясь найти наилучшую форму выражения своих мыслей с тем, чтобы не терять зря времени, и потом произнёс:
— Но вот эти не нуждаются в стационаре здесь, как дети тьмы в зданиях Места Помощи.
Потом, возвращаясь к содержанию урока, он продолжил:
— Тот, кто спит неспокойно, предаётся кошмарам. Все окружающие нас несчастные братья, внешне мёртвые, охвачены ужасающими внутренними видениями. Посмотрим, что можно сделать здесь для вашего ученичества. Быстро обследуем их. Через прошлое, анатомическое исследование, анализ внутренностей, научный осмотр клеток, внешне таких же мёртвых, как и эти; сейчас — глубокое прослушивание души, раскрытие чувств, видение ментального плана.
И с решительным видом заключил:
— За работу!
Указывая мне на дряхлое тело женщины, он уточнил:
— Вы, Андрэ, тщательно осмотрите эту сестру. Постарайтесь воздерживаться от любых поверхностных определений. При её осмотре используйте все ваши возможности и наработки.
Искренне увлечённый своей задачей, я не обратил внимания на распоряжения, которые были даны Виценте.
Я старался отвлечься от внешнего вида, сфокусировав все мои ментальные способности на этой женской маске. По мере того, как я отвлекался от внешнего вида, я более чётко мог видеть тёмно-серую тень, собиравшуюся вокруг её лица. Казалось, это видение прибавило мне концентрации. Феномен стал более чётким, и я уже не замечал ничего вокруг. В удивлении я стал видеть двигающиеся формы на этом маленьким экране. Появился скромный деревенский домик, порог которого я, кажется, переступил. Внутри дома я увидел ужасную и тревожную сцену: пожилая женщина с жестоким и равнодушным лицом дралась с пьяным мужчиной.
— Анна! Анна! Ради Бога, не убивай меня! — умолял он, неспособный сопротивляться.
— Никогда! Никогда я тебе не прощу! — вскричала женщина, и затем добавила мрачным тоном:
— Сегодня вечером ты умрёшь.