Взволнованный, я услышал, как администратор давал пояснения:
— Дети Места Помощи — это наши живые цветы. Они несут нам аромат, радость, вдохновение, смягчая тяжесть нашей работы.
Мы приблизились к органу и расположились в комфортабельных креслах. Когда дети закончили петь, под горячие аплодисменты, Исмалия попросила Сесилию сыграть.
— Я? — переспросила она, покраснев. — Вы ведь из высших сфер, где гармония святая и чистая, как же я могу играть в вашем присутствии?
— Не говорите так, Сесилия, — улыбаясь, сказала ей благородная супруга Альфредо. — Возвышенная музыка чиста везде. Начинайте, дочь моя! Напомните мне земной мой дом в самые лучшие его дни!
И не успела мадмуазель Баселар спросить, какую пьесу ей сыграть, как Исмалия продолжила:
— Музыкальные службы Места Помощи навевают мне воспоминания о старой ферме, когда я возвращалась из интерната… Мои родители любили европейские композиции, и почти каждый вечер я играла их на фортепиано…
Не сводя блестящих и влажных глаз от Сесилии, она заключила:
— Ваша матушка тоже должна помнить любимую музыку моего старого и чувствительного отца.
Я увидел, как госпожа Баселар прошептала что-то своей дочери, которая подошла к инструменту. С невыразимым волнением мы слушали, как вдохновенно она играла токкату и фугу ре-минор Баха, в сопровождении радостных детей.
Наблюдая за выражением лица Исмалии, в свете её взгляда я представлял себе, как она мысленно путешествует вокруг своего былого домашнего гнезда. Я видел, как она вытирала тихие слёзы и нежно целовала Сесилию в конце исполнения.
— А теперь, Сесилия, спойте нам песню, которая шла бы из глубины вашей души; раскройте нам своё сердце…
Супруги Баселар были довольны и взволнованы. Мы видели в их жестах нежность, которой они сопровождали все движения своей дочери.
А она улыбнулась и вновь повернулась к клавиатуре. Но на этот раз она глубоко преобразилась. Её прекрасное лицо, казалось, отражало иной свет, идущий сверху. Она таинственно и взволнованно запела. Музыка словно била фонтаном из её сердца, погружая всех нас в возвышенное сопереживание. Я пытался запоминать слова песни, хотя всё равно было бы невозможно воспроизвести их целиком в воплощённых сферах. Полночная тень не смогла бы передать отблесков зари. Но всё же я запомнил несколько слов, насколько моя несовершенная память была способна совершить это. Словно окутанная иным светом, чем тот, который окружал нас, Сесилия пела бархатным и ласкающим голосом.
Я сохранила для твоих глаз
Искристые звёзды спокойного неба…
Я сохранила для твоей души
Все чистые лилии дорог!..
Возлюбленный мой,
Долог путь сквозь рифы
В этом огромном океане ностальгии,
Под чистым светом вечной луны!.
Напрасно Фея Надежды
Зажигает во мне свет.
Почему ты ушёл в мир без меня?!
Вернись, мой любимый!
Даже если твои руки холодны,
И ноги твои болят и кровоточат.
Я принесу с собой бальзам и нежность,
Вернись ко мне,
Вдохни снова аромат
Бессмертных уз любви!..
Я вылечу твои раны горечи,
Я укажу тебе путь,
Я полюблю тех, кого любишь ты.
Чтобы ты благословил меня своей улыбкой.
Вернись, любимый мой!
Забудь боли и тени прошлого,
Вернись снова в наш рай!.
Когда она закончила петь последние ноты, я увидел слёзы на её лице, словно жемчужины света. Госпожа Баселар, крайне взволнованная, легонько коснулась руки Исмалии и сказала:
— Сесилия, никогда не забывай её!
Чувствительная супруга администратора спросила:
— У вас есть известия от Эрминио?
— Бедняга живёт от падения к падению. Сесилия знает, что не сможет рассчитывать на него в течение долгого времени. И потому её очень грустно. Однако, наша дочь не унывает и работает, не покладая рук, полная надежды.
В этот момент Сесилия вернулась к родителям, вытирая слёзы. Исмалия обняла её и сказала:
— Мои поздравления! Я и не знала, как далеко вы ушли вперёд в божественном искусстве! Какая прекрасная песня!
Сесилия стыдливо склонила голову, поцеловала руку своей подруги и ответила:
— Простите меня, дорогая Исмалия, моё сердце всё ещё привязано к Земле!..