Собеседник, оставаясь при своём мнении, иронично улыбнулся и стал оспаривать слова Бентеса:
— Вы говорите, как человек верующий, забывая, что мои слова адресованы к разуму и к науке. Я хочу соотнести неизбежные выводы свободной консультации с медиумическим фарсом всех времён. Вам известно, что многочисленные учёные деятели изучали подлоги всех известных примеров медиумизма в Европе и Америке? Чего же тогда ждать от доктрины, доверенной мистификаторам?
Бентес спокойно и уравновешенно ответил:
— Вы ошибаетесь, друг мой. Мы бы глубоко заблуждались, если бы возлагали всю доктринарную ответственность на медиумические проявления. Медиумы — это простые сотрудники по духовной работе. Каждый ответит за то, что он сделал с полученными способностями, учитывая, что все мы однажды будем платить по долгам. Мы не могли бы совершить ещё одну дурость, приписывая все божественные истины с одной целью нескольким людям, кандидатам на новый культ восхищения. Доктрина, доктор Фиделис, — это возвышенный и чистый источник, недоступный нашим индивидуалистичным потугам, откуда каждый из нас должен пить воду обновления. Что касается медиумических подлогов, надо признать, что предполагаемая научная непогрешимость старается превратить самых благородных работников с развоплощёнными в великих неврастеников или в лабораторных подопытных крыс. Исследователи, перекрещённые сегодня в метапсихологов, — странные работники, населяющие поле работы, ничего фундаментально полезного не производя. Они склоняются над Землёй, пересчитывают песчинки и червей, определяют степень тепла и изучают долготу, наблюдают за климатическими перемещениями и отмечают атмосферные изменения. Но, к великому изумлению искренних работников, они презирают семя.
Фиделис перестал улыбаться и заметил:
— Ну-ну… Сейчас я услышу послание своих друзей с безусловными признаками жизни после смерти…
Анисето повернулся к нам и сказал:
— Вы заметили, насколько у этого человека болен разум? Он — один из любопытных воплощённых больных. Он весьма образован, но так как он привносит во всё свои отравленные чувства, все его доказательства участвуют во всеобщей интоксикации. Это поверхностный исследователь, каких много на свете. Он ждёт от других всего, изучает себе подобных, но не слышит самого себя. Он желает Божественного проявления без человеческого усилия, он требует милости, хочет зерна истины, не участвуя в посеве, он спокойно ожидает веры, не прилагая никаких усилий, он ценит науку, не консультируясь с совестью, он предпочитает лёгкость, не беря на себя ответственности, и в постоянном вихре возлияний, привязанный к низшим интересам и удовлетворению физических чувств, он ожидает духовных посланий…
Заключения нашего друга восхитили нас. Виценте, под сильным впечатлением, спросил:
— А чего, в конце концов, хочет этот человек?
Анисето ответил, улыбаясь:
— Он бы и сам затруднился вам ответить. Для нас, Виценте, доктор Фиделис — это один из тех больных, которые ещё не в состоянии искать облегчения по причине чрезмерной привязанности к ощущениям.
46
Постоянное ученичество
По информации Анисето, оставалось около часа с лишним до начала беседы среди воплощённых о Евангелии под руководством Бентеса, но духовная работа усиливалась.
Здесь человеческому глазу открывались собравшиеся тридцать пять человек. Но для нашего видения, число нуждающихся превышало две сотни, учитывая тот факт, что теперь собрание увеличилось на многих сущностей, составлявших группу, которая мешала большинству учеников, собравшихся здесь. Для них было организовано специальное отделение, которое мне казалось состоящим из самых бдительных элементов, учитывая, что они прибывали с теми, которые искали духовной помощи без указания координаторов, дежуривших на общественной дороге.
Велико было оживление, и нам не хватало времени, чтобы всё увидеть и отметить. Внимательные, все служители были на местах.
Я увидел, что на углу большого стола были расставлены многочисленные указания по координации и помощи. Там были написаны самые различные имена. Многие личности просили медицинских советов, направления, помощи и флюидических пассов. Четыре Духа проворно передвигались и, помогая им в человеческих усилиях, сорок сотрудников приходили и уходили, принимая информацию и ценные указания.
Мы подошли к большой стопке бумаг, где были написаны имена, и Анисето, с любопытством просматривая их, объяснил: