Странно, но она принимала и Джоан. Или, по крайней мере, игнорировала ее, когда та приходила посидеть с ней. Просто отворачивалась и засыпала. Вспоминая, как умирала мама, я думаю о ней, лежащей в своей спальне, на спине, потому что у нее не было сил, чтобы повернуться на бок, ее голова отвернута от сидящего рядом, кем обычно была я. Ее голова лежит на красивой подушке, спальня – красивая и чистая, как и всегда. В детстве меня редко туда пускали, а в подростковом возрасте у меня пропал интерес. Но тогда я проводила большую часть своего времени с мамой и ждала. Я поднимала ей голову, чтобы она смогла проглотить таблетку; разминала таблетку в порошок и клала ей в рот вместе с яблочным пюре, когда у нее не было сил проглотить целую. Меняла ей утку, помогала сходить в туалет. Стирала губкой ороговевшие частички кожи – последние несколько недель ее тело было покрыто зернистыми крупицами, похожими на песок.
Эта близость смущала меня, но у меня не было выбора.
– Ты так добра с ней, – однажды сказала мне Иди, когда мы ели сыр на гриле и томатный суп. Это прозвучало так странно: какой я еще могла быть? С мамой у меня не было ни прошлого, ни будущего. Мы просто были два тела в одной комнате: одно умирает, второе – нет.
До болезни мамы у меня были типичные интересы: школа, которую я стала пропускать. Мальчик по имени Чарльз, который был влюблен в меня, хотя мы ни разу не общались. Джоан. Мы могли часами обсуждать Чарльза, ну или поклонников Джоан. Мы могли часами обсуждать Сиэлу и то, специально ли она пытается постоянно язвить или же это заложено в ее характере. Я понимала, что смогу вернуться к своим интересам, к прежней жизни после смерти матери, я просто отложила эту жизнь, как неинтересную книгу.
Врачи разговаривали с моим отцом, а не со мной. Он приходил всего три раза, и каждый раз проводил наедине с мамой около получаса. Сквозь дверь я слышала их тихий разговор. Я тешила себя надеждой, что папа вернется к нам навсегда, по крайней мере пока мама жива, но, когда он приходил, его присутствие в доме казалось непривычным. Я всегда радовалась, когда он уходил и оставались лишь мы с мамой в ее комнате, а Иди – по ту сторону двери.
В последний раз папа посидел с мамой, а затем пришел в мою комнату. У нее был тяжелый день, ей было сложно даже разговаривать.
Иногда мне казалось, что ей просто ничего не хотелось и не хотелось облегчить свои страдания. Что она перед смертью хочет наказать себя, да и меня тоже.
Когда я сказала ей об этом, она по-странному спокойно отреагировала.
– Ты хочешь видеть его сегодня? – спросила я. – Он может прийти в другой раз.
Она издала короткий смешок:
– Лучше уж увидеться, пока есть возможность.
И я поняла, что она говорит и о том, что папа ушел от нас, и о своей ситуации.
Моя мама всю жизнь была очень красивой. Когда мы выходили куда-нибудь вместе – на заправку, в школу, чтобы встретиться с директором, на мой урок верховой езды, – мужчины пялились на нее, искали удобного предлога подойти поближе.
Иногда мама принимала знаки внимания, а иногда игнорировала. Но красота, в конце концов, не удержала ее мужа и не сделала ее богаче невзрачной Мэри Фортиер. А должна была. Но нет. И все же с самого детства я понимала, что мама не хочет быть рядом с папой. Она, как и все несчастные люди, хотела противоречивых вещей.
Болезнь изуродовала маму. Постоянно сочащиеся швы на груди были похожи на покалеченную взрытую страну. Ее кожа была серой. С каждым днем появлялось все больше морщин. За один день она постарела на тридцать лет. Однажды я увидела, как она смотрит на свое отражение в серебряном подносе, который я оставила у кровати.
– Тебе принести зеркало? – спросила я.
Я думала, она заплачет, но она рассмеялась:
– Думаю, я увидела достаточно.
Я встала, но она затрясла головой:
– Останься.
Я сделала, что она попросила. В те дни я делала все, о чем она меня просила.
– Дни господствуют над годами, – сказала она. – Время быстро пролетит. Ты этого и не вспомнишь.
Я затрясла головой. Никогда не забуду.
Вернувшись к себе в комнату, я услышала незнакомый аккуратный стук в дверь – это был папа.
– Входи, – сказала я, и он, робко открыв дверь, зашел в комнату.