– Жара просто невыносимая, – сказала женщина, которую, как я предполагала, звали Бетти. Она была полноватой и немного чванливой, но ее аристократический вид несколько портило то, что она втиснулась в платье размера на два меньше нужного. Существуют женщины, которые признают свой вес, например Кенна была слегка в теле, как Мэрилин Монро, – и те, которые не признают.
– Ты привыкнешь, – сказала я и зевнула. Я взглянула на свои миниатюрные часы. Три часа ночи. – Если позволите, мне нужно освежиться.
Но мне не нужно было освежиться. Мне нужно было освободить себя от пресных разговоров с пресными женщинами из Коннектикута. Я поискала взглядом в толпе Джоан, но не увидела ее. Наверное, она внутри, или же нарочно избегает меня, или ночь вновь занесла ее куда-то.
Мои ноги болели всю ночь, эту цену мы платим за красивые туфли. Было поздно, и я была пьяна, поэтому просто сняла их, села у края бассейна, аккуратно подняв подол платья, чтобы оно не касалось бетона, и погрузила ноги в ледяную воду. Я чуть не охнула, ощутив внезапное божественное облегчение.
И тут позади меня появилась Джоан. Прежде чем увидеть ее, я ее почувствовала. Я почувствовала ее запах, свойственное ей отсутствие парфюма. Иногда она использовала парфюм, иногда – нет. Я всегда это замечала. Невозможно описать чей-то запах, но я попробую: она пахла вчерашним цитрусом, водкой и пудрой ее матери.
– Я думала, что потеряла тебя, – сказала она, сев рядом. Она тоже сняла туфли и опустила ноги в воду. – Слава Иисусу, – воскликнула она, – это божественно!
– Я все время была здесь, – сказала я. – Ты не потеряла меня.
– Ради всего святого, Се. Я это и сказала. – Она была уставшей. – Не нужно было заказывать мне стейк.
– Это всего-навсего стейк. – У меня начали гореть щеки.
– Я не хотела его.
– Но тебе было необходимо его съесть.
– Разве? Странно, что ты лучше меня знаешь, что мне необходимо.
– Я и раньше заказывала тебе еду, – наконец сказала я.
Так и было. Еще месяц назад она не возражала.
– Возможно, я изменилась. – Она плюхнула ногами в воде, потушив свечку, проплывавшую неподалеку. – Быть может, изменились обстоятельства.
Я засмеялась:
– Обстоятельства не меняются. Я всегда здесь, а ты всегда там. Мы всегда посещаем подобные места ночью, вместо того чтобы спать.
Я хотела сказать еще кое-что, но не сделала этого: «Я всегда тебя жду».
Я ощутила чужое присутствие за спиной. Мужчина – я поняла это, не оборачиваясь.
– О, – сказала Джоан. Ее голос изменился: стал выше, веселее. – Снова ты!
– Я вернулся, – сказал он, и что-то в его манере меня пугало. Но, возможно, это изменится со временем.
Я поняла, что Джоан врала мне. Именно с этим мужчиной я видела ее в клубе «Трилистника», это тот самый старый друг, который должен был вернуться в Голливуд. Мужчина, который должен был исчезнуть навсегда.
Он помог Джоан встать. По сравнению с ним она казалась миниатюрной. Джоан не была маленькой, но он был выше даже Рэя. Джоан просто утонула в его объятиях. Он не был молод – лет сорок, – но у него были все те же русые волосы; большие, почти женские губы; и красноватый цвет кожи, который говорил о постоянном пребывании под солнцем или слишком большом количестве алкоголя. У него были бледные глаза.
– Это Сид, – сказала она и обняла его, стряхнув что-то с его плеча. Это правда: они были, как она сказала, старыми друзьями. Очевидно, что между ними было нечто большее. Они хорошо друг друга знали.
Он смотрел на меня сверху вниз. Я протянула руку вверх, чтобы поздороваться с ним, крепко сжала его руку на секунду-две.
– Приятно познакомиться, – рассеянно сказал он, и я поняла, что у него не было ни малейшего понятия, кто я такая. Просто одна из подруг Джоан.
Пока он держал мою руку, я четко поняла, что Сид за мужчина. От него исходили флюиды секса; хотя ему не было до меня дела, я ощущала его желание кожей.
– Ну что, пойдем? – спросила Джоан, и еще один элемент пазла встал на свое место. Она собиралась встретиться с ним здесь, хотела поехать с ним домой.
– Одну минуту, – сказал он и достал сигару. – Нужно это скурить.
Джоан рассмеялась. Как же меня это бесило: она звучала как сумасшедшая глупая девчонка.
– Ты сказала, что он уехал, – сказала я, как только Сид отошел на безопасное расстояние. Она пожала плечами; мне хотелось дать ей пощечину. – Ты сказала, что вы не спали. Нельзя сказать, чтобы я тебе поверила. Но зачем врать, Джоан? Зачем?
Мне было все равно, что я могу ее рассердить. Я хотела выяснить отношения.
Но когда Джоан заговорила, она не была злой. Она была грустной.