– Невероятная удача, – повторила Джоан. – В любом случае это неважно. – Она встала, легким движением сбросив с себя мои руки. – Это в прошлом.
Вне Хьюстона Джоан не была Джоан. Все остальные осознанно оставались здесь: мы понимали, кто мы есть, кому принадлежим.
Проблема заключалась в амбициях Джоан – рассеянных, сумасшедших. Но она успокоится. Мэри так считала, и я знала, что она права.
– Это было не так уж и давно. Ты бросила меня. – Казалось, я несколько месяцев ждала, чтобы сказать ей это.
Она, обдумывая мои слова, кивнула:
– Да, бросила. Но мы больше не девочки. Ты хочешь, чтобы я извинилась? Прости.
Не было похоже, что она говорит искренне. Было похоже, что она разозлилась, хотя как ей злиться на меня? Я не сделала ничего, разве что ждала. Преданно ждала.
– Ты думала обо мне, пока была там? – Я ненавидела себя за то, что задала этот вопрос, будто какой-то брошенный любовник. Но я не могла с собой ничего поделать.
– Думала, – сказала Джоан. – Конечно, думала.
– Но не так много, как я о тебе. – Эти слова слетели с моего языка, как приветствие.
Рука Джоан уже была на раздвижной стеклянной двери; скоро она снова уйдет, это лишь вопрос времени – через несколько минут, секунд.
– Это пройдет, когда ты выйдешь за Рэя, Се. Он любит тебя. Ты покинешь это место. Тебе необходимо его покинуть.
Глава 17
1957
Я проснулась субботним утром после ночи в «Нефти», я точно помнила, что мне снилась Джоан. Я была сонная и растерянная. Было уже пол-одиннадцатого, и я вышла из комнаты. Томми улыбался мне, играя мисками на кухонном полу. Моя головная боль была размером с Техас, а ощущение во рту можно было сравнить с махровым полотенцем.
– Привет, сладкий, – сказала я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб.
И Рэю:
– Мария?
– Стирает вещи.
– Вы завтракали?
Рэй взглянул на красные глянцевые часы, висящие над печкой.
– Мы с Томми встали три часа назад. Да, мы поели. Тосты. – В его голосе слышалось раздражение, но я предпочла проигнорировать это. Раз в год мне позволялось поспать дольше обычного. Я тоже, может быть, была злая. Мы всегда ели блинчики по выходным, но просить Рэя приготовить блинчики – это как просить президента, занявшего пост после Никсона, связать свитер. Мужчины тогда не занимались подобными вещами. Я знала, что мне повезло с тем, что Рэй любил возиться с Томми. Все женщины вокруг вечно жаловались, что их мужья не обращают внимания на собственных детей.
Я ненавидела, когда Рэй был не в духе. Обычно это ему не свойственно. Он был тихим с другими – особенно на вечеринках, – но со мной и Томми он был открытым, дружелюбным и добрым. Я не видела недостатков в характере Рэя Бьюкенена. У меня их было в избытке, а у него – ни одного. Возможно, именно поэтому я за него и вышла.
Я налила холодный кофе в ковш и поставила его на плиту. Я питала небольшую надежду, что мне звонила Джоан, а если и не звонила, то позвонит и загладит все, что произошло прошлой ночью. Слова Сиэлы – о том, что я служанка Джоан, – нитью пролегли сквозь мой уставший разум. Я подошла к маленькому желтому блокноту, который мы держали у телефона, украшенного синими птичками, и проверила, нет ли для меня новых сообщений.
– Она не звонила. – Рэй послюнил палец и перевернул страницу газеты.
– Кто не звонил?
– Твоя подруга, – сказал он. Меня раздражал его тон, насмешливый, неторопливый. – Великая Джоан Фортиер. – Он все еще не смотрел на меня. – Женщина, которая держит тебя где-то в клубе до половины четвертого утра, а затем занимает твои мысли весь следующий день. Женщина, о которой ты беспокоилась последние несколько недель, в то время как она где-то пропадала и непонятно чем занималась…
– Прекрати.
Томми поднял глаза на звук моего голоса и мрачно посмотрел на меня.
– Прекратить? – Рэй аккуратно положил газету на стол. Он был самым аккуратным мужчиной из всех, что я знала. Я была ошеломлена его злостью, его привлекательное лицо исказилось целой гаммой отдельных, безобразных противоречий. – Я прекращу. Но тогда, наверное, тебе тоже лучше прекратить. Прекрати себе представлять, будто тебе двадцать лет. У тебя дома ребенок, Се.
– Я хорошая мать. Хорошая жена. – Я пыталась говорить тише. Не хотела, чтобы Мария услышала разговор. Томми все еще с грустью смотрел на меня. Я натянуто улыбнулась ему. – И, кроме того, ты расстроил Томми.
– Не трогай Томми.
– Как ты смеешь? – сказала я, мой голос дрожал. – Тебе нравится Джоан, – сказала я. – Джоан – наша подруга.
Он засмеялся:
– Боже, Се, да при чем здесь Джоан! Все дело в тебе. Она сама разберется в своих делах. Она уже взрослая.