Я расстегнула брюки Рэя еще до того, как успела подумать об этом. Внезапно я застеснялась, но сама мысль о том, что я могу быть робкой с мужчиной, с которым я с восемнадцати лет, меня захватывала. Рэй положил руку мне на лоб, и я подумала, что он хочет остановить меня, но затем поняла, что он просто убирает волосы с моего лица. Он хотел смотреть. Когда я взяла его в рот, он тяжело вздохнул.
– Боже, Се.
Я не хотела слышать свое имя. Не хотела открывать глаза и видеть кабинет Рэя во всей его заурядности. Я изо всех сил попыталась представить себе, что я где-то в другом месте. Он становился все больше и больше в моем рту, а я все меньше и меньше становилась собой. От происходящего у меня кружилась голова. Многообещающе.
На следующий день Рэй снова меня любил. Он был робок со мной, а я – с ним; мы не обсуждали случившееся в его кабинете и то, как это было необычно, но это чувство оставалось с нами весь день, будто хороший секс слегка тебя меняет. Возможно, он и правда нас поменял; может быть, секс и должен менять.
К счастью – к счастью! – он ушел на работу за документами, когда зазвонил телефон. Это была Мэри, как всегда, она говорила слишком громко.
Она сразу перешла к сути дела, это было в ее стиле.
– Ты, случайно, не видела Джоан в последнее время?
– Две ночи назад, – сказала я.
– Ох! – вздохнула она с облегчением. – И?
Я никогда не понимала, что именно Мэри хочет от меня услышать. Правду или версию, которая соответствовала бы ее представлению о Джоан – или, скорее, ее надеждам касательно Джоан. Когда мы жили в Банке, разве она хотела знать, что Джоан пила текилу из стаканов с соленым ободком и глотала старые обезболивающие мамы Дарлин?
– С ней было все в порядке, – сказала я спокойным голосом.
– В порядке?
– В порядке.
Пауза. Я услышала стук льда о стекло и поняла, что Мэри пьет чай: она всегда пила чай со льдом летом, горячий зимой, ну или как это можно назвать.
Она вздохнула:
– Я переживаю, Сесилья. Она постоянно где-то шатается и уже давно не звонила. Думаешь, мне стоит переживать?
Мэри никогда так быстро и легко не раскрывала карты. Никогда не позволяла себе быть столь уязвимой. Она что-то знала.
– О чем именно переживать?
– О, Сесилья. Я старая женщина с мужем, который почти меня не узнает. Я просто хочу знать, что моя дочь в порядке. Просто хочу знать, что она благоразумна.
Каково это – иметь мать, которая так о тебе волнуется? Я ощутила приступ ревности. А затем сочувствие – к Мэри. Возможно, мое сочувствие было замечено, а может, и нет. Мне было все равно.
– Она встречается с новым мужчиной, – сказала я. – Его зовут Сид.
Я услышала, как она вздыхает.
– Миссис Фортиер?
Тишина на другом конце провода. Я облокотилась на тумбочку, холодный пот выступил на моем лбу.
– Вы его знаете? – осмелилась спросить я.
В этот раз она ответила:
– Да. Это Сид Старк. – Она собралась с духом: – Знаю только о его репутации.
– А какая у него репутация?
– Хорошая, – неотчетливо сказала она, не дослушав мой вопрос. – Хорошая. А теперь я должна отпустить тебя, Сесилья. Благодарю за помощь. Как всегда.
Повесив трубку, я почувствовала, как кто-то дергает меня за юбку. Томми был достаточно терпеливым ребенком, чтобы дождаться окончания моего разговора и лишь затем начать требовать моего внимания. Я ощутила столь сильный прилив любви, что на глаза накатились слезы. Я взяла сына на руки и держала, ощущая его теплое дыхание у моей шеи, его сладкий аромат. Но я не могла ничего делать, пока ее нет.
Моего терпения хватило еще на один день. Во вторник я проснулась раньше обычного, чтобы испечь шоколадно-молочный пирог, который так любит Рэй. Вообще-то, я испекла два. К тому времени как проснулся Томми, пироги были уже в духовке. Я на скорую руку пожарила хрустящие драники и яйца; я идеально успевала по времени. Рэй спустился на кухню, держа в руке галстук, и нежно – даже чутко – поцеловал меня в щеку.
– Садись, – промямлила я, ощущая дрожь в ногах и наслаждаясь его запахом – лосьон после бритья, зубная паста, эфирные масла.
Он сел, и я поставила перед ним тарелку.
– Как в «Симпсонс»! – радостно сказал он. «Симпсонс» – это маленькое кафе, куда мы постоянно ходили завтракать сразу после женитьбы. – Вплоть до слегка подгоревших краев.
Небольшую тарелку я поставила перед Томми, который изучил еду, затем взял драник большим и указательным пальцами и аккуратно откусил кусочек.
Обычно его аккуратность беспокоила меня. Мне не нравилось, что Томми, в отличие от других детей, совершенно не приносил никаких неудобств. Но в этот момент его аккуратность была очаровательной; мы с Рэем вместе любовались сыном, получая удовольствие. Рэй засмеялся.