– Вот мама обрадуется, – бурчала она. – Это она выбрала платье.
Ее вид, голый, более худой, чем я видела в последний раз, и высокий бокал с чем-то прозрачным в ее руке переменили что-то внутри меня. Мне хотелось дать ей пощечину, наорать на нее, приказать ей одеться и перестать вести себя как подросток. Но также мне хотелось смотреть на нее, стоять и просто наблюдать за той Джоан, какой я ее никогда не видела: сонной и незащищенной.
Я проскользнула в ворота, и Джоан пошевелилась. На ней были темные очки – кошачий глаз.
– Се, – пробормотала она. – Заходи, присаживайся.
Она похлопала рукой возле себя, но я взяла стул и, разгладив юбку, села в нескольких метрах от нее.
Она привстала, посмотрела, как я думала, на меня, но точно понять, куда устремлен ее взгляд, когда она в очках, было невозможно. Она засмеялась и прикрылась сложенным полотенцем. Наверняка полотенце оставила Сари – Джоан закутала им талию.
– Я голая, как дурочка, да? Но я никого не ждала. – По тому, как она это сказала, я поняла, что она не злится, и ощутила настолько искреннее и моментальное облегчение, что чуть не заплакала. Она не злится.
– Жарко, как в печке, – сказала я. – Даже жарче. Ты сгоришь.
Ее ленивая улыбка сбила меня с толку.
– О нет, – возразила она, – я не сгорю. Ты ведь знаешь, я поджариваюсь до хрустящей корочки, но никогда не позволяю солнцу обжечь меня.
Возле Джоан стоял столик с полупустыми бокалами и пепельницами. Большая бутылка шампанского полулежала в кресле, как человек.
Я закрыла глаза. Джоан развлекалась с Сидом. Прошлой ночью, позапрошлой – какая разница?
«Куколка, – представила я себе голос Сида, – несколько моих друзей просто мечтают с тобой познакомиться».
– Где Сари? – спросила я.
– Сари?
– Сари, твоя горничная. Женщина, которая не покидала тебя со времен Банки.
– Банка, – сказала Джоан. – Совсем забыла, как ты называла наш пентхаус. Никогда не любила это название.
– Это Сиэла придумала, – сказала я. – Оно просто прилипло… – Я осеклась.
– Всегда было каким-то бессмысленным, – продолжила Джоан, будто я ничего не говорила. – Нас ведь там никто не видел. – Она сделала паузу. – Бабочки в банке, – продолжила она свои размышления звучным голосом.
В этом и заключался наш замысел. Особенно это касалось Джоан.
– Красивые жучки, замурованные в банке. А я думала, что мы – мамины экспонаты.
Иногда между нами это возникало – будто Джоан читает мои мысли, а я читаю ее.
– Да, – медленно проговорила я, – думаю, так и было. Точнее, только ты.
Она засмеялась, ее грудь дергалась вместе с плечами. Один сосок был сморщенным, а второй – гладким, как стекло. Я отвернулась.
– Я просто пришла посмотреть, все ли в порядке. Хотела узнать больше о Сиде. – Ну вот. Я сказала это. Нельзя было взять слова обратно; его имя витало между нами.
– Я отправила Сари домой, – наконец сказала Джоан.
– Выходной?
– Конечно. Выходной.
– Она бы этого не одобрила. – Я сделала жест рукой в сторону беспорядка позади Джоан и той бутылки шампанского, которая, как ребенок, лежала в кресле. Я уж не стала упоминать беззаботную наготу Джоан.
– Нет, – с улыбкой сказала Джоан. – В этом вы похожи. – Она приподняла очки и отчаянно зажмурилась, как какой-то подземный зверек. – Боже, как ярко.
Я встала. Мне все это надоело, надоело сидеть и притворяться.
– Томми скучает по тебе, – произнесла я. – И я скучаю.
Я смотрела, как Джоан постепенно привыкает к солнцу.
– Но я здесь, – сказала она. – Я никуда не уехала.
– Однако ты пропала.
– Се! – Она встала, ее полотенце упало на землю. – Прекрати.
Мое внимание отвлекла фигура на заднем плане: Сид, который шел по дому. Он тоже был голый; его нагота поражала и пугала меня. Его силуэт был мускулистым и широким. Разве может кто-то одновременно отталкивать и привлекать? Казалось, я ощущала его обаяние сквозь дверь. Наверное, Джоан ощущала то же самое.
Глава 19
Одной январской ночью 1952 года, когда с момента возвращения Джоан прошел почти год, занавес опустился. Пришло время.
Я была истощена, это была такая усталость, которая превращает тебя в зомби. В этом году Джоан редко спала, как и я. Я никогда не увлекалась наркотиками, а вот Джоан приобрела эту привычку в Калифорнии. В основном это были лекарства – я так думала, после того как нашла небольшую баночку в ее бельевом ящике.