Представитель секции научных работников:
— Брошен лозунг культурной революции! Социальная революция невозможна без революции культурной, и нам нужна химизация и электрификация мозгов, нам нужно создать армию мыслителей!
Аплодисменты.
Представитель Аульского окрплана:
— Кулак проникает в коллективные хозяйства. Он даже создает «дикие», самостийные колхозы из зажиточных, в которые только для вида и отчета вовлекаются бедняки. От таких колхозов за версту разит кулацким духом, одни названия чего стоят: «Любовь и правда», «Всем надо», «Вспых вулкана»! Товарищи! О чем это говорит? О том, что нам нужна бдительность, бдительность и еще раз бдительность.
Смех, аплодисменты.
Представитель еще одного округа, Корнилов не расслышал какого:
— По кормовому балансу наш пятилетний план является философией нищеты! Надо исправлять положение!
Аплодисменты.
— Благодаря Крайплану мы стали работать беспланово! Это вас в первую очередь касается, товарищ Прохин!
Аплодисменты.
— Здравоохранение идет не вверх, а вниз. Мы не знаем структуры населения, а планируем здравоохранение! В Красносибирске двести пятьдесят три человека на одну больничную койку, а к концу пятилетки будем иметь двести девяносто!
Аплодисменты.
— Закрепляется такое баловство словами, как «развертывание животноводства», а чтобы мы выполнили план, нужно, чтобы все до единой коровы при каждом отеле приносили по два теленка? Перевоспитаем коров!
Аплодисменты.
— Многие цифры созданы одним волевым напряжением, а больше ничем!
Аплодисменты.
— 3арплата учителя – это проблема, возникшая вместе с первым учителем на земле!
Апло...
«И что это такое? – спрашивал себя Корнилов. – Почему всем без исключения аплодисменты?»
«А потому, – отвечал он сам себе, – потому что здесь все единомышленники и самые разные слова – серьезные, тревожные, шутливые – ничуть этому единомыслию не мешали! Ничуть! Наоборот – не одинаковые, а разные слова людей сближают!»
Работая в Крайплане, он, конечно, успел побывать на разных собраниях-заседаниях, даже на трибуну не раз успел взобраться, но нынешнее краевое совещание плановиков недаром было названо съездом, оно было многочисленным, а многочисленность – это не только количество, это качество и стремление, которое призвано определить будущее. Хотело его определить... Оно хотело своротить горы, рвалось к этому, жаждало этого и было бы оскорблено и унижено, если бы кто-то один отверг это желание. Тут одно из другого следовало неукоснительно: чтобы своротить горы, нужно было единодушие, а чтобы было единодушие, нужны были горы... Люди здесь, хотя среди них были и совсем еще молодые, все равно уже многое-многое успели совершить, обладая силой единодушия, без него они в себя-то не представляли, без него они никого не представляли – ни Вегменского, ни Бондарина, ни Корнилова, ни Сеню Сурикова, без него здесь и человек-то переставал быть человеком...
«Еще бы, – подумал Корнилов, – единодушием эти люди утвердились как люди – выиграли войну! Гражданскую!»
Тут же кто-то из выступающих это подтвердил:
— Товарищи! Мы для чего гражданскую войну воевали? Может, для того, чтобы сегодня сдать буржуазии наши завоевания?!
«Заговор в Донбассе? – подумал Корнилов. – Что ему можно противопоставить, если не единодушие?»
И опять подтверждение:
— Ответим контрреволюционерам-заговорщикам удвоенными, утроенными темпами! И сплочением своих рядов!
И дальше, и дальше, и все под аплодисменты продолжалось совещание.
Коммунальное хозяйство неизменно рассматривается нами с точки зрения «пропадай моя телега, все четыре колеса!».
— Темпы стремительные: нынче в крае восемьсот четырнадцать колхозов, а в конце пятилетки их должно быть четыре тысячи семьсот тридцать девять! Но крестьянское хозяйство в коллективное по разверстке перевести нельзя. При военном коммунизме уже была «коммуния» и мы Советскую власть чуть не потеряли! А нынешняя обстановка? Это же пища для кулака. Куда мы его денем, кулака-то? Ему на роток не набросишь платок!
— В нашем пятилетнем плане нет качества.
— Когда я в перерыве пил чай...
— А чай при чем?
— Чай успокаивает!
— Чай возбуждает!
— Одним словом, я не против развития социалистического сектора, раз Россия – Советская Социалистическая Республика. Но вот вопрос: как?
— А нас трясет как в лихорадке, то уголь, то кокс.
— Вопросы пущены по воле волн.
— В крае есть Сахара и есть Норвегия, а мы всех причесываем под одну гребенку.