Зал аплодировал горячо и продолжительно.
...Идти в театр, смотреть московский «Пролеткульт» у Корнилова не было настроения.
Завтра Ременных спросит: «Вы что же это, Петр Николаевич, не поддерживаете наши культурные начинания? Откалываетесь от коллектива? Надо было пойти, показать пример товарищам с мест, из округов, пример организованности краевого планового аппарата!» Но бог с ним, с Ременных, Корнилов пошел не в театр, а в Крайплан, в свой кабинетик, к своим бумагам с цифрами и планами, с перепиской, с данными о природных ресурсах Сибири. Он ведь к этим бумагам привязался, чувствовал себя своим среди них.
В Крайплане было пусто. Корнилов заглянул к секретарше Прохина, может, Прохин еще раз звонил, просил подготовить ему какие-то цифры на завтра!
Нет, Прохин не звонил, а секретарша, совсем недавно принятая на работу дама в годах, в комплекции, но, как и положено быть, подпудренная и подкрашенная, беседовала с каким-то посетителем по-французски.
— Неужели там было интересно? – спрашивала секретарша.
— Если бы через два дня на третий там подавали бифштекс, я бы не ушел оттуда – изысканное общество!
Приблизительно так понял этот разговор Корнилов, приблизительно – во французском он был не силен, забыл со времен самарского реального училища.
Он внимательно посмотрел на посетителя. Что за фрукт? Фрукт был молод, лет двадцати пяти, и порядочно помят: бледный, со впалыми щеками, с морщинистым лбом, глаза только слегка прикрыты, одежда серая, поношенная, помятая. Сапоги, правда, были шевровые, блестящие, попахивали ваксой.
Что это «бывший», хотя и молод, но все равно он, сомнений нет, хотя бы потому, что французский язык. Корнилов с любопытством посматривал на посетителя. Секретарша и еще сказала:
— Может быть, вам обратиться вот к этому? Он ведь здесь тоже некоторый начальник. Обратитесь, пожалуй...
Молодой человек встал, прищелкнул сапогами, поздоровался и, протягивая серенький неопрятный клочок бумаги, все еще сохраняя в речи что-то от французского, сказал:
— Здесь все написано. Здесь все написано гораздо лучше, чем я могу объяснить. Но нет товарища Прохина и меня некому принять. Может быть, вы примете? Поможете! Мне нужна помощь. Мне, честное слово, сию же минуту нужна помощь!
На клочке бумаги с неровными краями было отпечатано типографски и вписано от руки следующее:
Ф о р м а «В»
Бюро распределения рабочей силы
Адрес: Крайплан
Корешок исполнения № 79
Вследствие в/требования от...
Направляется гр-н Ухтомский Юрий Юрьевич на должность младшего библиотекаря
Зав. секцией (подпись неразборчива)
Такого вида бумажки Корнилов знал, не один раз в КИС направляли таким же способом работников – счетовод по такому квитку был принят и делопроизводитель, и на этот раз он тоже ничуть не удивился бы, если бы не одно обстоятельство: строка «Вследствие в/требования» была зачеркнута, от руки же вписано: «По направлению ОГПУ».
— Давно ли вы оттуда, Юрий Юрьевич? – спросил Корнилов.