Увидев Денисова, он с достоинством пожал ему руку, а незнакомцу приветливо кивнул головой. Острый, изучающий и чуть насмешливый взгляд мужчины, взгляд, проникающий в самую душу, какой бывает у волевых людей, не понравился инженеру. “Что ему надо от меня?” – подумал он и сделал широкий жест рукой.
– Садитесь, пожалуйста.
– Нам некогда, господин инженер, – сказал Денисов и, понизив тон, неожиданно спросил. – Никто нас не услышит?
Камышин насторожился. Такое начало ничего приятного не сулило, а нервы его и так были растрепаны.
– А что случилось? Говорите, пожалуйста; дома только дети и прислуга. Все они спят.
– Меня вы знаете, господин инженер, а это товарищ приехал из Перми с поручением. Дело к вам есть. Секретное.
– Я слушаю… Что за дело? – сухо спросил Камышин.
Бородатый мужчина подошел к двери в соседнюю комнату, приоткрыл ее и заглянул. Успокоившись, он вернулся назад и, пристально глядя в глаза Камышина, твердо сказал:
– Вы храните революционную тайну!
Теперь вся кровь бросилась в лицо инженера. В первый момент он даже не нашелся, что ответить.
– Что такое? Не понимаю…
– Вы храните революционную тайну, – повторил тот.
– Вы с ума сошли! Я-а? Тайну? Какую тайну? – возмутился вдруг Камышин, но, вместо того, чтобы забегать по кабинету, как это он делал в минуты сильного волнения, беспомощно сел в кресло.
– Господин инженер, не опасайтесь, – успокоил его шахтер. – Это надежный человек, проверенный. Сами понимаете… Я не привел бы к вам, если б не надеялся…
– Вы знаете, где спрятана наборная касса типографии и станок. Сегодня же ночью шрифт… Главным образом шрифт надо вывезти отсюда. Мне поручили доставку, – спокойно и четко сказал Непомнящий и, подумав, прибавил: – Типография здесь не нужна сейчас. Очень хорошо, что вы ее сохранили!
Камышин сидел в кресле и закрыл лицо руками, словно плакал.
– Нет, нет… Я ничего не знаю… Мне некогда… Да что же это такое?.. Скоро придет жена… – жалобно заговорил он, поднимаясь.
Денисов загородил ему дорогу.
– Господин инженер, революция вам приказывает! Какие могут быть разговоры! – сурово проговорил он.
– Революция? Какая революция? – словно очнувшись, спросил инженер.
– Некогда нам! – уже совсем сердито сказал шахтер.
– Послушайте, – устало заговорил Камышин, обращаясь к Денисову. – Вот вы говорите, революция… Какая революция? Все в прошлом. Теперь все погибло! Ведь я говорил вам… Я предупреждал вас… Не беритесь за оружие. Это безумие. Ничего бы этого не было… Вы меня не послушались…
– Ладно. Мы все знаем и ничего не забудем! О чем сейчас говорить? – остановил его Денисов. – Из пустого в порожнее переливать.
– Нам нужен шрифт, – подхватил Непомнящий. – Или вы полиции успели передать?
Такого оскорбления инженер не ожидал и в первый момент растерялся.
– Я попрошу меня не оскорблять! Я вас вижу в первый раз… – сухо и несколько брезгливо сказал он. – Хорошо! Я передам вам типографию и после этого прошу забыть обо мне. Мне с вами не по пути.
– Эх вы… пингвин! – вырвалось у Непомнящего.
Камышин удивленно поднял брови и боком повернул голову, словно не расслышал.
– Пингвин? Почему пингвин?
– Где типография? – вместо ответа строго спросил Непомнящий.
– Я покажу. Она спрятана в старой, заброшенной шахте…
– За Доменным угором? – спросил Денисов.
– Да.
– Я так и думал. Только шахта там не одна…
– Ее называют “Кузнецовская”, – пояснил Камышин.
– Вот что!.. Лошадь придется кружным путем подводить. На руках такую тяжесть не вынесем, – деловито сказал шахтер и, подумав, продолжал: – Я пойду подготовлю людей и все такое… а вы через полчаса выходите. Мы встретим вас на Доменном угоре!
Денисов надел шапку и направился к двери, но, сделав несколько шагов, повернулся и угрюмо предупредил:
– Вот что, господин инженер… Если нас накроют, вы тоже с нами сядете. Я так… на всякий случай.
– Нет, нет… – запротестовал инженер. – Я не отвечаю! Делайте, что хотите! Сдам типографию – и всё… Я в подполье уходить не собираюсь.
– Да вас и не приглашают, – также хмуро сказал шахтер. – Когда увезем, – считайте конец! А пока типография в Ки-зеле, – не отвертитесь!