В лесу вдруг раздался резкий, пронзительный, похожий на свист, крик, и кто-то бесшумно пролетел над головой.
– Филин! – усмехнулся Денисов. – Напугал, дьявол пучеглазый!
“Кажется, плохая примета”, – с тоской подумал Камышин и втянул голову еще глубже в воротник.
Чем ближе подходили они к нужной шахте, тем неспокойнее становилось на душе у Камышина. “А вдруг это какая-нибудь ловушка, подстроенная Кутыриным?” – подумал он, но сразу отбросил эту мысль. Денисова он знал давно, и на него можно было положиться.
Лес кончился как-то внезапно, и замигали огоньки шахтерского поселка. Большинство домов были брошены, и постепенно их ломали на дрова, но кое-где жили и в окнах горел свет. Недалеко от опушки, саженях в десяти от дороги, стояла первая бездействующая шахта. Мимо нее шла дорога в деревню Кижье, откуда возили бревна на лесопилку.
– Здесь поворот, – сказал Камышин, останавливаясь у развилки дорог.
– А я считал, – дальше, на третьей… – удивился Денисов. – Вы говорили, у теплого ключа.
– Теплый ключ недалеко.
– Тем лучше. Тут и дорога близко. Можно лошадь подвести… Ну, а чего мы встали? Давайте сворачивать!
Конусообразная вышка с тупым обрезанным верхом была зашита со всех сторон досками. Когда подошли к полуоткрытой двери, оттуда выскочила лиса. Она испуганно метнулась в сторону и скрылась.
– Эх, черт! Знать бы, поймать можно! – с сожалением проговорил Фролыч.
Вошли внутрь. Денисов поднял над головой фонарь. В углах намело сугробы снега. Валялась разбитая бадья и кое-какой железный хлам. Посредине стояло громадное колесо лебедки. Попробовали его повернуть, но раздался такси визгливый скрип, что пришлось сразу оставить эту затею.
– Придется на веревке поднимать, – решил Денисов.
– Не сомневайся, поднимем! – пробасил Фролыч.
Зажгли еще фонарик. Осмотрели лестницу. Фролыч достал из мешка целую бухту веревки.
– Придется обвязаться, а то загремим вниз головой. Лестница-то, поди, скользкая, – говорил он, перебирая и укладывая веревку около спуска.
– Даша, ты останься наверху. Если Матвей придет… – начал было Денисов, но она решительно запротестовала.
– Нечего мне тут делать. Я под землю пойду, а ты сторожи здесь. Мало ли что может быть! И груз поднимешь.
– Тебе в этой шахте доводилось работать? – спросил Фролыч, пробуя верхние перекладины ступенек.
– Нет, не пришлось. Я сразу на Княгиненские нанялся.
– Ну, а раз не работал, то нечего тебе там и делать.
– Да. Вам, пожалуй, лучше остаться на поверхности, – согласился Непомнящий, помогая Фролычу распутать веревку.
– А управитесь ли втроем…
– Меня ты не считаешь? – обиженно спросила Даша. – Я тут заместо мебели, что ли?
Денисов с усмешкой посмотрел на Дашу, поднял над головой фонарь и шутливо сказал:
– О! Скажите на милость! В пузырек полезла. Откуда ты такая взялась?
Говоря о троих, Денисов как раз и имел в виду: Дашу, Фролыча и Непомнящего. Не принимал он в расчет Камышина, но сказать об этом прямо не хотел, боясь обидеть инженера. Камышин это, конечно, понял, но не обиделся, а полушутливо оправдался.
– Не сердитесь, пожалуйста. Разговор идет обо мне. К сожалению, от меня действительно помощь плохая. Я не предполагал, что придется работать и, как видите, не переоделся.
– Господин инженер, позвольте ваш фонарик, – обратился к нему Фролыч. – Я хоть и не шахтер) а полезу первый. Вы сверху глядите. Я дам сигнал. Светить буду фонарем.
Он обвязал себя веревкой вокруг пояса, повесил на грудь фонарь и, весело сверкнув глазами, подошел к торчащим концам лестницы.
– Это дело мне, открыто говоря, по душе! Лишь бы сиднем не сидеть! Ну, была не была. Трави веревку, Медведь.
Камышин с удивлением следил за ловкими движениями этого крупного и неуклюжего, на первый взгляд, человека. Он не знал этого рабочего и не понимал, чему тот радуется,
12. СИЛА ВОЛИ
Тоскливо взглянул Кузя на стоявшего понурив голову друга и, глотая слезы, вышел из “чижовки”.
Некоторое время Аким Акимович с Довольным видом ходил из угла в угол, поглядывая то на Кандыбу, застывшего без движения за столом, то на ухмылявшихся городовых.
Он не торопился. Типография теперь в его руках. Ни на одну секунду он не усомнился в том, что справится с юношей.
В его распоряжении столько всевозможных средств. Ласка, деньги, угроза, плеть и многое другое, о чем сейчас даже не хотелось думать. Все дело во времени Само собой разумеется, что Зотов будет сопротивляться, но не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра, а типографию он получит.