О себе Вася не думал. Себя он как-то выключил из жизни, и ему стало все безразлично.
“А если живодер или кто другой знает, что в шахте пожар? – Эта мысль сразу остудила воспаленную голову. – Нет, так не выйдет”.
В комнату вернулся пристав. Он уже успокоился и снова обрел обычное насмешливое, жизнерадостное настроение.
– Вот что, Кандыба, – весело сказал он. – Быстро одевайся и приведи его шайку, его товарищей. Всех, кто попадет. Понял?
– Так точно! Понял!
– Да поживей! – уже вдогонку крикнул пристав. – Ну что, Зотов? Долго ты намерен молчать?.. Жаль мне тебя… А ничего не поделаешь, приходится… – с притворным сочувствием сказал он, глядя на рубцы от плети. – Не хотел бы я быть на твоем месте! Подумай, подумай, пока не поздно. Какой тебе смысл упорствовать? Исполосовали спину, других поставил под удар… Все равно сказать придется… Чураков! – обратился он к городовому. – Принеси-ка сюда еще веревку и соли. Да смотри, чтобы соль была мелкая.
– Много соли, ваше высокоблагородие?
– Горсть.
– Слушаюсь!
Чураков вышел. Кутырин устроился за столом и, вытянув ноги, потянулся.
– Ну, что забеспокоился, Зотов? Эта соль не для тебя, не бойся. Конечно, если бы тебе полосы посыпать, теплее бы стало, но я думаю, что ты и это выдержишь. Ты крепкий… А вот сейчас мы проверим твоих товарищей! Как они? Такие же, как и ты? Будут они молчать или заговорят? Как ты полагаешь? Я вас всех плеточкой поучу. Вы у меня шелковые будете, ручные! Я вас научу, сопливых революционеров!
Только сейчас Вася понял, зачем “живодеру” понадобились его друзья.
– Они все равно не знают. Напрасно мучить, – глухо сказал он.
– Ага! Уже заговорил! – засмеялся пристав. – Вернулся дар речи! А вот посмотрим, как ты заговоришь, когда я привяжу их на твое место да всыплю, как тебе, а потом еще и солью посыплю!
– Они не знают, – с отчаянием почти простонал Вася. – Никто, кроме меня, не знает.
– А вот мы сейчас и проверим, знают они или не знают! Не все же вы такие каленые. Кто-нибудь да проговорится! А если они не знают, тебя попросят. На коленки встанут перед своим атаманом. “Скажи, Васенька, пожалей нас, бедненьких”, – плаксиво протянул Аким Акимович и снова засмеялся. – Я ведь предупреждал тебя по-хорошему! Со мной шутки плохи. Ой, плохи, Зотов!
Вошел Чураков со стеклянной солонкой и веревкой.
– Куда прикажете, ваше высокоблагородие?
– Поставь на стол. А веревку положи.
Теперь Вася понял, какую мучительную пытку готовит ему “живодер”. Если бы можно было спрятать, убрать из поселка ребят, он стерпел бы любую боль. Но они где-то тут близко, за стеной, ничего не подозревают, и, наверно, скоро Кандыба приведет их. Воображение его нарисовало страшную картину. Вот Карась, Сеня, Кузя, Маруся привязаны за руки, плеть свистит и красными полосами рубцует тело… А потом соль. Нет, они, конечно, не станут его просить… Они тоже стерпят… О-о! Если б свободны были у него сейчас руки! Он бы, как рысь, зубами вцепился в горло этого ненавистного “живодера” и перегрыз…
– Думай, думай. Время еще есть, – сказал пристав, услышав, как застонал привязанный юноша.
Сейчас Аким Акимович развлекался тем, что пускал кольцами дым. Чураков с удивлением наблюдал, как изо рта начальника вылетало густое кольцо и, повиснув в воздухе, начинало медленно увеличиваться. Сквозь него проскакивало второе, затем третье.
– А если скажу… пимы дашь? – хрипло спросил Вася.
– Дам! – оживился пристав.
– И денег дашь?
– И денег дам. Вот они!
Пристав торопливо достал из бумажника обещанную сторублевку и положил ее на стол.
– Ладно… скажу! – с трудом проговорил Вася.
– Давно бы так! Зачем было ссориться? На такие деньги ты с йог до головы оденешься. Гармошку купишь… – с облегчением заговорил пристав и, подойдя к юноше, хотел дружески похлопать по плечу, но, сообразив, что вряд ли это доставит тому удовольствие, удержался.
– Только там подпольщики могут быть. Они с оружием, – предупредил Вася.
– Подпольщики? С каким оружием? И много? – насторожился пристав.
– Нет… Человека три.
– Вот как?.. – задумчиво произнес пристав. – Это что-то новое… А где спрятана типография?
– В старой шахте, заброшенной, за Доменным угором. Вам не найти. Я сам сведу до места.
– Ну, конечно, конечно! Отлично! Оч-чень хорошо! Откладывать мы не будем… Чураков, развяжи его!
Пока городовой возился у скобы, развязывая узел, пристав, сильно встревоженный сообщением Васи, задумчиво пощипывал подбородок.