Перебирая в памяти наиболее известных, он вспомнил о Денисове, по прозвищу Медведь.
“Вот этот, пожалуй, самый ненадежный… – решил Кандыба. – Вот на кого надо указать приставу!”
Брат Денисова после восстания был сослан на каторгу, а он каким-то чудом уцелел.
– Погоди, Медведь… Ты еще меня попомнишь… – сказал околоточный вслух и погрозил кулаком в сторону двери.
Были у Кандыбы с Денисовым кое-какие счеты с давних времен, и вот, кажется, пришло время рассчитаться.
От этой мысли на душе стало веселее. Кандыба достал из-за деревянного сундука “мерзавчик” и поставил его на стол. Из кармана висящей шинели вынул две рюмки в виде бочоночков и кусок пирога, завернутого в цветистый платок. Ударом о ладонь раскупорил бутылку, налил в обе рюмки и развернул платок.
– С праздником! – сказал он вслух.
Взяв в каждую руку по рюмке, он чокнулся ими сначала о бутылку, затем рюмку о рюмку и, не переводя дыхания, выпил одну за другой. Крякнул и начал закусывать пирогом.
В сенях послышалось хлопанье дверей и шарканье ног. Кандыба быстро спрятал бутылку за сундук, рюмки сунул в карманы шаровар и принял озабоченно-деловой вид.
Вошли двое.
– Принимай гостя! – сказал Жига, пропустив перед собой задержанного мужчину. – В зотовский дом, понимаешь ли, забрался, печку затопил и сидит, как хозяин!
– В зотовский дом? – переспросил Кандыба. – Он же заколочен…
– А ему что… Заколочен, так еще и лучше, – ответил Жига. – С приставом желает говорить. Беспаспортный.
Кандыба внимательно посмотрел на задержанного, но тот, не обращая внимания на околоточного, скусывал лед, наросший на усах.
– Протокол завтра напишу, – сказал городовой, собираясь уходить.
– Замерз?
– Пока ничего.
– Пьяных много?
– Кто их знает! По домам сидят.
Жига ушел. Кандыба вторично и по возможности строго уставился на мужчину, но это не подействовало. Разглядев толстого с громадными пушистыми усами, добродушного на вид полицейского, человек подмигнул ему и улыбнулся.
– Чего тебе смешно? – сердито спросил околоточный. – Как зовут?
– Непомнящий.
– Имя как?
– Никак. Нет у меня имени.
– Имя нет? По-нимаю… А мать у тебя есть?
– Нет.
– Матери нет? Откуда же ты взялся?
– В канаве нашли.
– В канаве, говоришь?.. Так… Это другое дело… А как же без матери?
– Не было матери. Русским языком тебе говорят, – спокойно ответил мужчина и, не дожидаясь приглашения, сел на скамейку около печки.
– Впервые такого человека вижу… Без матери! – не то шутливо, не то серьезно удивился Кандыба. – Много бродяг ловили, но такого не видал! Ты из Сибири бежал?
– О чем нам с тобой говорить?.. С начальством буду говорить.
– Я начальник! Говори со мной.
– Видали мы такое начальство, – презрительно, сквозь зубы проговорил мужчина и отвернулся к печке.
Кандыба растерялся. Независимое поведение и уверенный тон бывалого человека в полиции сильно его смущали.
– Пристав где? – громко спросил задержанный.
– Пристава тебе надо? – прищурив глаза, переспросил Кандыба. – Увидишь и пристава. Не торопись. Увидишь, второй раз не захочешь. Он с тобой возжаться долго не будет.
– А кто у вас пристав?
Теперь Кандыба догадался, почему этот человек держится так уверенно. По-видимому, он знает старого пристава, служившего здесь до восстания. Слабого, безвольного “либерала”, как его называл Аким Акимыч, новый пристав.
– Пристав у нас теперь настоящий! Ему скажешь… И мать вспомнишь… – угрожающе растягивая слова, начал говорить Кандыба, но вдруг замолчал и прислушался.
На улице возле дома кто-то ходил. Скрип шагов ясно доносился сюда. Околоточный подошел к окну и на кружевных морозных узорах выскоблил ногтем кружок. Затем, закрывшись ладонями от света, прильнул к стеклу. Действительно, недалеко от уличного фонаря, напротив участка, стоял человек в длиннополой шубе. Некоторое время Кандыба напряженно всматривался и, узнав священника, по-детски всплеснул руками и проворно побежал встречать.
Как только захлопнулась дверь за околоточным, мужчина вскочил и быстро прошел в кабинет. Убедившись, что комната не имеет выхода, он вернулся и сел на прежнее место. В это время в сенях послышались голоса.
– Батюшка! Отец Игнатий!–ласково, нараспев, говорил Кандыба, широко распахивая дверь. – Заходите. Никого у нас нет. Один дежурю.
Священник осторожно вошел в комнату и подозрительно покосился на сидевшего возле печки человека.
– Не подобает священнослужителю без крайней надобности… – пробормотал он.