Таких было немало. Эти люди достаточно ясно представляли опасность: энергетики все-таки. Во всяком случае, кое-кто перед отъездом позаботился даже о том, чтобы через девять месяцев дождаться новорожденного. Один из них (не называю имени, чтобы не обиделся) встречал ребенка и маму из роддома уже с орденом Ленина на пиджаке. Можно, конечно, улыбнуться такой предусмотрительности. А ведь по сути она означает, что человек сознательно шел в опасность.
В июне 86-го из Москвы добровольцем приехал научный сотрудник Института органической химии АН СССР В.В. Тюрин, по военной специальности офицер войск радиационно-химической разведки. Осмотрелся — да и перешел в Управление строительства на постоянную работу. Заместитель у Тюрина тоже доброволец С.К. Капустин. Таких в штате управления несколько. Перед ними никто не рисовал голубые дали. Критерий подбора и оценки труда был один: человек должен добросовестно работать, и — все.
Незадолго до аварии решили мы с женой перебраться из Сибири в теплые края, — рассказывал заместитель начальника стройки Свинчук. — Я выбрал Припять. Приехали 1 апреля 1985 года. Строили город, теплицы: первые пять гектаров теплиц. К 1 мая 1986 г. я должен был сдать еще полтора гектара... Решил не эвакуироваться. Только ночью вывез семью и тут же вернулся, да безвыездно до октября так и проработал в зоне. — Он строил котельную г. Чернобыля, пока не начались первые работы на месте Славутича. Тогда Свинчука администрация УС ЧАЭС назначила начальником треста “Славутичатомэнергострой”. А когда в моду вошли выборы начальства, его на эту роль избрал народ. Но это было позже. Вернемся в 1986 г.
Война... Я знала, что один мой хороший знакомый, заместитель начальника монтажного управления, боится радиации, хотя и не говорит об этом вслух, часто шутит и никак не проявляет страх в своем поведении. О его истинных чувствах можно было только догадываться по отдельным репликам. И вот этот самый человек, работавший на Чернобыльской АЭС с момента строительства ее первого энергоблока, накануне аварии руководивший монтажными работами на энергоблоке № 5 — этот человек чуть ли не на следующий день после трагедии со своими рабочими включился в выполнение самых опасных монтажных операций. Я видела его там и через полтора года — уже по вахтам, но он все это время работал на территории АЭС. Рабочие с большим уважением относились к его инженерным знаниям и к умению быстро и грамотно принимать организационные решения. Речь идет о ЮТЭМе.
Рядом с ним все эти долгие месяцы вместе и посменно — как получится — работали и другие руководители, в том числе более высокого ранга и более опытные администраторы. Они, конечно, тоже осознавали опасность, просто умели лучше скрывать свои чувства. Их рабочие также находились здесь с самого начала сооружения АЭС и с первого дня “войны”. И тоже без жалоб, без претензий и капризов, как на фронте: Надо! Понимали, где находятся. Но часто лезли в самое пекло, чтобы справиться с делом быстрее да лучше. А ведь это и есть проявление героизма, истинного, без громких слов и призывов, по велению сердца. И это не зависело от служебного положения.
...Вот в начале мая на тот период еще заместитель начальника стройки В.П. Акулов издали заметил на площадке АЭС вылезавшего из бронетранспортера первого заместителя министра энергетики и электрификации СССР С.И. Садовского.
— Я — на броневик и давай ругаться, — рассказывает Акулов: “Вы знаете, что здесь 15 рентген?” — “Знаю”, — отвечает. — Но должен же я посмотреть обстановку”. — Безрассудно? Иначе он поступить не мог.
Станислава Ивановича Садовского видели чуть ли одновременно у четвертого блока, в штабе, на вертолетной площадке, словом, всюду, где требовалось самое ответственное и немедленное решение.
“Он быстро ориентируется в обстановке и принимает оптимальные решения”, — объясняли мне основу популярности Садовского многие. — “Он всегда четко и ясно формулирует задачу, а это уже — половина успеха”. Он совсем не думал о себе.
КИЛЬДЮШОВ
“Ничего не знаю прекраснее поговорки о мужской дружбе, которую я однажды услышал от абхазского пастуха: “Будь ты горящей рубашкой на мне — и то я бы не скинул тебя!”