Позвонили по телефону в Киев, где месяца три в общей сложности коротали время представители итальянского шеф-надзора, потому что их не пустили в зону. Они не поверили в возможность заводского брака. А это означало, что необходимо 90-тонную машину на трейлере везти к ним в Киев, на экспертизу.
Машины фирмы “Касагранде” прежде уже работали в нашей стране, в частности, на Ровенской АЭС, где понадобилось серьезно укреплять грунты. Но все-таки в Чернобыле их собирали без шефпомощи, к тому же сверхсрочно; налаживали незнакомые узлы, механизмы, автоматику.
Итальянские специалисты вообще не верили, что за три месяца можно собрать эти машины, тем более без шеф-инженеров, да еще за это же время построить с их помощью, а также советскими агрегатами стену в грунте длиной 2,5 километра, однако получалось, что наши люди — такие способные и умелые — все сделали сами. Просто брались за дело и работали хорошо, надежно. Практически все наши люди, которые приезжали из “Гидроспецстроя”, соответствовали своему назначению: управления присылали очень квалифицированных парней.
...Однако машина-то сломалась. Оборудование, хоть и импортное, все-таки — это лишь железо, напичканное автоматикой. Оно требует досмотра, потому что уязвимо. В Чернобыле постоянно какая-нибудь из машин ломалась. Мариничев вспоминал: "Только приедешь на ночлег и уже слышишь, что звонил полковник КГБ такой-то, просил зайти. Спрашивает, почему сломалась машина. Параллельно он уже опросил рабочих, то есть как бы вел перекрестный контроль. А рабочие ведь и без контроля понимали, для какой цели они здесь находятся. В конце концов, Мариничев спросил КГБиста прямо: “Ты в зоне был? Не был! Тогда поедем! А то у тебя создается впечатление, будто мы куплены в Италии и специально взяли там плохие машины. А они просто сложные и для нас новые!”
Ведь как получалось в жизни. Прибывает новый рабочий, видит эту “Касагранде” впервые в жизни. Ему объясняют: “Сережа, этот рычаг делает то-то, а этот — то”. И этот Сережа должен немедленно освоиться, привыкнуть к машине и не делать ошибок, потому что времени на нормальное обучение просто нет. Кто может поручиться, что он ни разу не ошибется?
А.М. Мариничев по основной профессии — горный электромеханик. Он понимал, что любая техника не бессмертна. И вообще, здравомыслящему механику не нужно объяснять, что невозможно совсем избежать поломок, но в принципе вполне возможно и необходимо создать организационную структуру, способную быстро устранять неполадки и их последствия. Так и поступали,
Но на этот раз поврежденную “Касагранде” погрузили на трейлер и повезли в Киев, чтобы там на нее установить новый гидромонитор. По правилам, в таких случаях, когда везут негабаритный и ответственный груз, впереди машины с трейлером должны ехать сопровождающие представители местного ГАИ. Однако рыцари ГАИ от этой работы отказались. Возможно, испугались ответственности, Строители обратились за помощью к работникам КГБ, но представители Госавтоинспскции уже исчезли с горизонта, жаловаться, вроде, теперь не на кого. КГБисту все же удалось догнать их на своей машине и уговорить выполнить свои обязанности. Установку в Киеве отремонтировали и повезли обратно в зону.
В этом гидромониторе, полученном от шведской фирмы “Вольво”, итальянские специалисты обнаружили заводской дефект. Убедившись в справедливости претензий, итальянские специалисты немедленно прислали еще пять машин, да с запасными моторами. Однако в зоне активно работали лишь 6 отечественных машин и 6 импортных, остальные были в резерве. Их сразу вывезли из Чернобыля, так что они не загрязнились.
И самое высокое начальство беспокоилось о ходе работ, наведывалось частенько. Однажды к площадке, где сооружалась стена в грунте, лихо подкатили несколько “Волг”, за ними также лихо — бронетранспортер с заместителем председателя Совета Министров СССР Гусевым. Мариничев был предупрежден о его приезде. На площадке наводили марафет, на всякий случай запустили в работу даже те машины, которые в это время не были нужны Словом, работа кипела вовсю. “Мы затаились, ожидаем”, — рассказывал мне Альберт Михайлович.
Из “Волги” вышел военный в чине генерал-полковника, стал по стойке “Смирно!”. Мариничев тоже вытянул руки по швам, приготовился доложить обстановку. “Ждем, кому же докладывать — нет никого. Только из БТРа перископ водит по работающим строительным машинам. Потом БТР поехал вдоль трассы стены в грунте. Я иду рядом, чтобы помочь выйти, если понадобиться. Не понадобилось: послышалась команда всем отойти в стороны, БТР разворачивается. И так же лихо, как прибыл, в сопровождении свиты других бронетранспортеров и автомашин он отбыл в клубах пыли”. Рабочие приступили к своему главному технологу: “Мы можем тут работать, а они — нет?” Что на это ответить? Тогда только сам А.М. Мариничев всерьез задумался о радиационной опасности. Но по-прежнему лазал под машины и делал все то, что нужно было делать для успешного решения главной задачи.