— Стационарно раз в неделю, начиная с 1987 года, службы Минводхоза Украины берут пробы воды вокруг всех атомных станций Украины, и ни разу не было зафиксировано превышение норм радиоактивности. Например, вода в пруде-охладителе Запорожской АЭС по всем показателям даже чище, чем в Днепре, — рассказывал мне через 3 года после аварии ответственный работник Минводхоза Украины У.В. Белоткач. — После чернобыльской аварии мы летали на скоростном вертолете и брали по 20 проб воды в день. Эта катастрофа не привела к загрязнению водоемов стронцием и цезием выше пределов, допустимых для проживания в зоне влияния АЭС. Справочники с такими нормами известны специалистам.
Но в самый “грязный” период, на заседании Правительственной комиссии 12 июня 1986 г. председательствующий задал вопрос представителю Минздрава СССР профессору Кощееву о качестве питьевой воды.
— Вода, по нашим промерам, вполне отвечает гигиеническим требованиям, это заслуга Минэнерго, так как Минкоммунхоз Украины свою часть работ по биологической и биохимической очистке сточных вод не выполнил, — ответил Кощеев.
У ПОДНОЖЬЯ ЧЕТВЕРТОГО БЛОКА
“В случае с Чернобылем русские оказались в беспрецедентных условиях: никому до этого еще не приходилось работать на так тяжело поврежденном реакторе. Они вынуждены были разработать широкие программы, испытывая существенный стресс от того, что имели дело с ядерной аварией таких масштабов...”
Джеймс Варли, главный редактор “Ньюклеар Инджиниринг” (Великобритания).
В Чернобыль 22 мая приехал министр Средмаша Е.П. Славский — решался вопрос об Укрытии для четвертого энергоблока.
Около месяца с газетных полос не сходило его неофициальное название — “саркофаг”, броня. Мы все с беспокойством следили за публикациями. Непосвященные даже представить не могли, насколько же, в самом деле, трудна эта работа. При виде реакторного отделения со стороны двора казалось, что ее вообще невозможно выполнить: ведь к разрушенному зданию даже близко подходить было опасно. Однако здесь предстояло поднять почти на 80-метровую высоту сложные, тяжелые и громоздкие конструкции и еще их там смонтировать, добившись герметичности всего укрытия. Эту работу поручили созданному тогда же средмашевскому специализированному предприятию — Управлению строительства №605 — УС-605.
Ядерная энергетика знает различные типы емкостей для хранения радиоактивных веществ. В оборудованных для этой цели помещениях в особой упаковке хранят ядерное топливо. В специальных могильниках выдерживают отходы.
Но “Укрытие” не похоже ни на то, ни на другое. Прежде чем строить, предстояло разработать технические принципы и требования для обоснования его целесообразности; сформулировать, как говорят специалисты, концепцию безопасности.
Эта концепция предусматривала условия, которые должны исключить возникновение в разрушенном реакторе самоподдерживающейся цепной реакции, а также образование радиолизного водорода в количестве, создающем взрывоопасную его концентрацию.
Топливо находится в хаотичном состоянии, по сути дела — просто свалка. Оно способно слегка саморазогреваться, и в этом нет ничего опасного. Саморазогревается и стог сена, чем и привлекает животных и путников в холодную пору. Однако концепция безопасности все же предусматривала необходимость предупредить возможность плавления остатков топливной массы. Дли этого небольшое количество образующегося в топливе тепла необходимо постоянно удалять из-под Укрытия.
Но главным его назначением была изоляция поврежденного реактора от окружающей среды. Укрытие должно быть абсолютно надежным и не только защищать от радиации окружающий мир, но и гарантировать его собственную надежность, в том числе противостояние ураганам и даже землетрясениям. Вместе с тем, построить саркофаг следовало в минимальные сроки, да так, чтобы и строители получили минимально возможные дозы облучения. Кроме того — это уже абсолютная фантастика — внутри саркофага предстояло создать помещения с относительно невысоким уровнем радиации для проведения там научных исследований и диагностики состояния остатков топлива, да и самого реактора.
Но прежде кто-то должен построить на самом развале первый ярус этого укрытия — стенку биологической защиты. Этот нижний ярус наружной части Укрытия, или саркофага сейчас скрыт под внешней стеной. Строители его в обиходе, по-домашнему называли просто стенкой. Но пока она не поднялась на 6 метров от земли, то есть по сути на уровень крыши двухэтажного здания, пока не оградила открытый завал, УС-605 не могло приступить к сооружению своего знаменитого Саркофага. Представители Минсредмаша заявили на заседании Правительственной комиссии, что пока “кто-то” не построит эту “стенку”, они вообще не начнут даже проектные работы.