— Как делали разделительную стену между третьим и четвертым блоками? Прятались за фундамент, потом мысленно “прицеливались”, бежали на место, хватали резак, спокойно делали какую-то одну операцию и бежали обратно — на это все отпускалась одна минута, — рассказывал начальник отдела по монтажу атомных электростанций во Всесоюзном объединении “Энергомонтаж” В.В. Воргунов.
Готовились к любому элементу этой работы, как к боевой операции. Обосновались на третьем и пятом (недостроенном) энергоблоках — там было довольно много относительно чистых боксов, не загрязненных радиоактивными обломками и пылью. Репетировали свои действия, приноравливались поудобнее держать в руках инструменты, чтобы на саму работу тратить меньше времени. Руководил монтажниками начальник Трипольского управления В.В. Гиденко.
Каждый раз с рабочими и инженерами шли инженер-дозиметрист Е.Н. Анисимов, рядовые дозиметристы. Определяли радиационный фон (там бывало и 30 рентген в час), отыскивали более или менее чистые подходы, следили за тем, чтобы рабочие не задерживались дольше определенного времени. Расчленяли коммуникации и конструкции, прорезали стены помещения от земли до крыши.
Отделяли пострадавший четвертый энергоблок от жизнеспособного третьего. Отделяли кромешный ад от жизни.
— Я ж монтировал этот узел, сколько труда вложено! А теперь уничтожаю свою работу, — неожиданно воскликнул кто-то из рабочих. Тяжелое чувство. Все те, кто теперь прокладывал траншею для этой “стенки”, как они ее называли, ни с какой стороны не были виноваты в случившемся.
Никого из этих рабочих не насиловали: хочешь — работай, не хочешь — вольному воля. Но — шли, добровольцами. Прорабы ЮТЭМа В.Н. Норик, Д.М. Кнут, И.Я. Кузнец, бригадиры И.Н. Мудревский, С.Л. Бражевский и др., рядовые монтажники: К.М. Козлов, А.М. Коваленко — вот золотой фонд треста, да всех “самых” и не перечислишь.
Работу, которую в нормальных условиях спокойно выполнили бы вшестером, здесь приходилось распределять на 30 человек, и все равно люди быстро набирали свои бэры. Постепенно так вот они и выбывали со станции, а новых энергетикам брать было негде. Поэтому монтажников отзывали с других энергетических строек — из Западно-Украинского, Запорожского, Львовского, Одесского управлений треста “Теплоэнергомонтаж”.
Энергетики же расчленяли и сами помещения, так что из этих помещений в итоге образовался сплошной проход от низа до самого верха.
Затем рабочие минсредмашевского УС-605 в проем опустили армированные блоки, обшитые свинцовыми листами и заполненные бетоном. Бетонировали стену также рабочие Минэнерго. Трест СЭМ (“Спецатомэнергомонтаж”) участвовал в подготовке к бетонированию. Электрическим хозяйством занимался трест ГЭМ (“Гидроэлектромонтаж”), здесь командовал вахтой Г.Н. Андросович. Бетонщикам УС ЧАЭС досталась и “мелкая”, и потому самая неблагодарная работа на этой стене. Мы уже говорили о непокорном и коварном характере этого несложного материала: то вдруг твердеет неравномерно, то в мороз саморазогревается. Бетон нужно укладывать постепенно, вдумчиво, аккуратно.
А вот попробуйте “постепенно” укладывать этот капризный материал в закоулки весьма радиоактивно опасного проема огромного здания между третьим и четвертым энергоблоками Чернобыльской АЭС, по всей высоте, длине и ширине, от земли и до самой крыши! — по сути в первую, внутреннюю стену саркофага. Да еще когда знаешь, что качество проверяют радиационным дозиметром: где плохо уложено, там и радиация проходит свободно, без преград, а переделать уже невозможно.
Орден Ленина бригадиру Бражевскому — заслуженная награда. И до “войны” он был одним из лучших бригадиров на Чернобыльской стройке, и вообще он неравнодушный человек. Мужчина лет тридцати пяти, среднего роста и нормального телосложения. Не быстрый и не медлительный — обыкновенный. Но “войну” он встретил уже с двумя трудовыми орденами, и 26 апреля, понятно, остался защищать свою станцию. Грузил песок, подавал бетонную смесь на “казаковскую стенку”, потом бетонировал “стенки” в машзале, о которых речь впереди. И все это — спокойно, даже внешне хладнокровно, хотя время от времени и слышал от своих коллег “страсти” о скорых смертях, которые, якобы, их всех обязательно ожидают. Однако и сами те рассказчики с богатой фантазией никуда не уходили, а спокойно делали свое дело, будто их эти рассказы никак не касаются. Увы, частично, через годы фантазии эти обратились реальностью.