Солдаты рвались в самое пекло. Злые языки говорили — чтоб скорее 25 бэров набрать: это — предел, это — домой... Действительно, Чернобыль — не курорт. Мои знакомые видели солдатика, который присел в месте прямого прострела и смотрел на часы. Но таких ненормальных — единицы. Неслучайно большинство домой ехало в форме. Надевать ее тяжело. А снимать еще труднее!.. На левом кармане выстраивали звездочки в ряд. Звездочки — месяц службы. Конечно, это не по уставу. Но ведь они прошли войну...
В Чернобыле в то время говорили в шутку, что Минэнерго подсчитывает свои силы по количеству людей, а Средмаш — по количеству батальонов: из 800 человек занятых на саркофаге около 700 были военные срочной службы и запаса.
“Здесь, в зоне все временное. Временная работа. Временное жилье. Временные должности... Только люди временными не бывают, — пишет майор Ю. Мамчур. — Подполковник А. Иноземцев, капитан А. Соломкин, старшина запаса А. Любимов, старший сержант запаса В. Гормаш, рядовые запаса Н. Бах, В. Вадько, И. Васильев, В. Бахар, тысячи их сослуживцев делают все, что в их силах. И есть нечто исходное, постоянное в том, что этих людей объединяет, роднит и делает не просто скопищем безучастных временщиков, но деятельной, целеустремленной, одухотворенной силой, которая работает не за страх, а за совесть. Брошенные хаты, оцепеневшие леса, пустынные берега Припяти — все это наша земля, которую мы загубили и которую кроме нас никто не спасет. Солдат ты или академик — сердце за родную землю болит одинаково”.
ПО “Энергоспецмонтаж” образовало в Чернобыле сначала специализированный монтажный участок, который вскоре развился в Монтажный район Средмаша. Во вторую смену представителем Средмаша в Правительственной комиссии был И.А. Беляев. Он отстаивал и проводил в жизнь решения по монтажу опалубки первого, второго и третьего ярусов саркофага. Он же — член Правительственной комиссии в период укладки бетона в первые ступени саркофага. В то время во всем нужны были неординарные решения — ведь впервые в жизни. Предстояло подобрать людей, рядовых и руководителей, самому идти в опасность.
Многие вопросы решали вместе с Управлением строительства ЧАЭС. Особым уважением пользовался его начальник Е.М. Акимов: все руководители отмечают, что в согласовании совместных действий вообще не возникало проблем.
Е.М. Акимова любили все — гражданские и военные, начальники и рядовые, — за профессионализм, строительный талант, чувство товарищества и... богатый, неиссякаемый юмор, любовь к поэзии. Любили, несмотря на то, что, случалось, он приходил к работавшим в самом трудном месте со словами: “Ну, гвардейцы, прибавьте еще чуть-чуть. Последний бой — он трудный самый...” К самому факту строительства саркофага форсированными темпами и Управление строительства ЧАЭС имело непосредственное отношение как организация, отвечавшая за все строительно-монтажные работы в 30-километровой зоне ЧАЭС.
Документы сохранили память о многих этапах этой не имеющей аналогов истории. Первыми монтажниками Минсредмаша стали начальник 12 главного управления В.И. Рудаков и заместитель начальника ПО “Энергоспецмонтаж” Ю.И. Тамойкин. В мае, когда строилась подреакторная плита, первым начальником был В.К. Гаськов, старшим прорабом В.М. Серов, бригадир — В.В. Гаранихин. Делами Монтажного района постоянно руководили В.И. Рудаков и главный инженер ПО “Энергоспецмонтаж" B.C. Андрианов. С мая они лишь наезжали раз в две недели, а с середины августа и до 16 октября непосредственно руководили работами. С июня по сентябрь начальником Монтажного района был П.Г. Ким, главными инженерами — А.В. Шевченко и Ю.К. Чашкин, замом по общим вопросам — П.П. Сухина.
Из-за радиационной обстановки и начальники Средмаша работали по сменам, а тем более — непосредственные исполнители. Ежедневно на укрытии были заняты сотни человек, в основном солдат. Большинство из них обеспечивало бесперебойную работу бетононасосов на земле, хотя и в относительной близости от четвертого блока — металлические конструкции заполняли бетоном. Поэтому им разрешалось из-за высокого фона находиться там не больше пяти минут — такова рабочая смена каждого.
— Весь коллектив Монтажного района был быстросменный. Поэтому случалось, что в общежитии без дела находятся сотни людей, а работать некому, — рассказывал мне заместитель начальника Монтажного района УС-605 Серафим Иванович Булгаков. — Из министерства и трестов многие сами просились в Чернобыль. Но были и случаи нарушения трудовой дисциплины и общественного порядка. В связи с этим пришлось создать группу профилактики: играли свою роль стенгазеты, “Молнии”, “Тревоги”, фотостенды, приказы — все это вывешивалось в конторе. Ведь дисциплина в чернобыльских условиях была жизненно необходимым делом. Платили за труд на саркофаге в пятикратном размере сравнительно с мирным временем, но по повременно-премиальной системе, премия в 60% в руках мастера была хорошим инструментом поощрения и наказания. Вообще этот участок был среди особо опасных и оплачивался по самой высокой шкале.