— Мы подали туда ажурную изогнутую металлическую мачту, на которой установили бетонопровод, — рассказывает Л.Л. Бочаров, — Бетонопровод этот шел по всему третьему энергоблоку, начиная с нулевой отметки, то есть от поверхности земли. Мы протянули его через стену к завалу. Бетон дистанционно шел по трубопроводу день и ночь. Подали уже 2000 кубометров, а воронка в основании опоры все не закрывалась. Недоумевали: куда же девается бетон? Потом мы нашли причину: бетон под мусором уходил вниз и распространялся по нижнему помещению здания реакторного отделения до самой нижней отметки, — вплоть до кабельных каналов энергоблока.
Фантастика — все-таки пришлось людям выскакивать на поверхность завала, чтобы вручную разными обломками конструкций забросать это отверстие. В месте, куда выбегали люди, было около сорока рентген в час...
Через несколько дней добились того, что воронку бетоновода затянуло бетоном, и смесь стала закрывать завал. Руководили этими работами А. Приказчик и полковник А.М. Кондратьев.
Площадку создали, установили на нее короб и тоже заполнили бетоном — получилась своего рода тумба, опора под будущего более чем 70-метрового Мамонта — конструкцию весом в 165 тонн.
Теперь предстояло установить вторую тумбу-опору. Но это оказалось еще сложнее. На этом месте сохранились кое-какие старые конструкции здания — их предстояло убрать. Думали-думали — и придавили, словно пестиком ступки, заполненной бетоном 30-метровой трубой. Эту помеху по существу обратили во благо — смятый металл стал основой площадки. На нее опустили конструкцию типа “песочницы”, прозванной ладьей, в которую дистанционно, видя лишь из окна наблюдательного пункта на отметке +67 и телекамеры, что получается. Над разрушенным блоком, сверху по трубопроводу стали подавать бетонную смесь. С вертолетов периодически наблюдали за результатами...
Однако и этот бетон уходил бесследно. Оказалось, что сетка в основании “ладьи” сразу порвалась, и этот бетон тоже стал уходить внутрь здания. Это место также решили засыпать щебнем из радиоуправляемой бадьи, а сверху на нее установить новую емкость — опалубку под основание опоры. Но ведь и новый опыт мог оказаться неудачным. Сколько же придется экспериментировать?
В нормальных условиях человек пошел бы и посмотрел, оценил обстановку, свои возможности. Здесь же условия ненормальные.
...Миновали смена за сменой. Наступила середина октября. Хочешь — не хочешь, а придется “сходить” и посмотреть.
Освинцованную кабину зацепили краном и подняли над четвертым блоком, Назвали эту кабину “Батискаф”. Из нее можно разговаривать по рации. Был в кабине и дозиметрист. Главному инженеру УС-605 Л.Л. Бочарову было поручено опуститься над этим развалом, чтобы, наконец, определить, что же делать дальше. Кабина была уже довольно потрепанной — подремонтировано днище, заменена дверь. В одном ее углу лежала на всякий случай бухта каната (если придется батискаф подтягивать — ведь его на ветру качает, словно маятник). Дозиметрист замерил фон в кабине и снаружи. Внутри — 20 миллирентген/час, а “на улице” — 20 рентген/час. Успокоился и сел в кабину: “Что-то дует”, — сказал он неожиданно — и вдруг подпрыгнул, словно ужаленный: оказалось, что под бухтой каната — дыра.
Дозиметрист и второй “пассажир” В.М. Багрянский — заместитель главного инженера из проектного института — смотрели наружу в застекленное освинцованным 30-миллиметровым стеклом окно — не сорвало бы кабину с крюка, не задела бы по пути за какие-нибудь конструкции — ведь ничем же она не закреплена, не подстрахована, просто подхвачена краном и все... Поднялись на 70-метровую высоту.
— Зависли мы над четвертым блоком — я им и говорю: “Что вы все вниз смотрите? Взгляните, какая красота”, — а вдали сверкает в солнечных лучх город Припять — рассказывает Бочаров. Рядом речка синевой играет — невозможно не любоваться. В нее голубое небо смотрится... Вадим глянул и рассмеялся — действительно, здорово!.. А под ними-то — сущий ад...
Осмотрели развал и обнаружили у самой стены 2 больших прорыва. В них и уходил бетон. Его невозможно было увидеть из наблюдательного окна, которое проделано в стене третьего энергоблока, примыкающей к развалу.
Еще до начала этой войны с завалом в наблюдательное окошко посмотрел Б.Е. Щербина и сказал присутствовавшим там специалистам, что ничего у них с бетонированием не получится, потому что поверхность уж очень неровная и разнохарактерная. “Ищите, — сказал — альтернативный вариант”. Но строители не сдались: “Один участок завала победили — победим и второй”. Член Правительственной комиссии и начальник главка в Минсредмаше К.Н. Москвин предложил закрыть прораны гирляндами из мешков со свежим бетоном и веерами из швеллерных балок, бетонных свай и т.п. Это была прекрасная идея. Так и сделали.