— Сколько раз слышали мы: “реактор задышал”, “чудовище взбесилось”, — сказал на конференции заведующий лабораторией Института атомной энергии имени И.В. Курчатова В.Ф. Шикалов. — Я здесь почти неотлучно с мая и свидетельствую: неправда. Весь реактор последовательно окружен (повторяю — не напичкан, а планомерно окружен) датчиками. Стационарное наблюдение за его поведением осуществляется со 2 июня 1986 г. С тех пор ни одного “чуда” не произошло, никаких отклонений внутри его активной зоны не зафиксировано. Наоборот, как мы и рассчитывали, реактор постепенно охлаждается, спадает его активность, время от времени выходят небольшие порции нуклидов, это — нормально. Укрытие имеет 2 уровня защиты: одно — само сооружение из строительных конструкций, второе — повышающийся уровень наших знаний, основанный на анализе процессов, происходящих внутри. Они вполне согласуются с известными нам физическими законами и нашими расчетами. К 1 мая 1987 года активность и внутри Укрытия понизится вдвое по сравнению с осенью 1986 г.
Я решила лично убедиться в правильности этих утверждений... Вот он, Саркофаг. Темная громада, печально известная на весь мир раньше, чем появилась на поверхности планеты.
Водителя с машиной я и тот, кто меня туда привез, оставили в отдалении, а сами вошли в ворота обширной территории II очереди станции четвертого энергоблока. Ни души. Пустынно. Опрятно, работы на днях окончились, и делать здесь сейчас людям нечего... Но все-таки немного боязно: мало ли чего...
На дозиметре по пути от ворот цифры прибавляются, и у самого подножья табло показывает около полрентгена в час. Сфотографировали друг друга и ушли.
Но почему все-таки “светит” в полрентгена? Откуда грязь?.. Да от земли же! Как ее ни мети, но у подножья завала дочиста не выметешь.
В январе 1987 года по центральному телевидению выступил Генеральный директор МАГАТЭ Ханс Бликс. И он констатировал факт: на ЧАЭС выбросы из четвертого энергоблока в атмосферу теперь даже меньше предельно допустимых для действующих реакторов... В апреле 1988 г. выбросы радиоактивных аэрозолей из “саркофага” были действительно вдесятеро меньше допустимых для нормально работающего энергоблока. К этому времени на расстоянии примерно 120 метров от саркофага радиационный фон определялся четырьмя миллирентгенами в час.
А вот свидетельство исполнявшего обязанности главного инженера производственного объединения “Комбинат” В.И. Комарова через три года после аварии: “С начала мая 1986 г. никаких опасных для населения и окружающей среды реакций на захороненном четвертом энергоблоке не происходит и не могло произойти. Даже если бы случилось невероятное — обрушение стен или крыши саркофага, то поднявшаяся из него радиоактивная пыль могла бы угрожать разве что работающему там персоналу. Но и такое, — считают специалисты, — полностью исключено. За состоянием здоровья всех тех сотен людей, которые работают (разумеется, не одновременно) в помещениях аварийного реакторного отделения четвертого блока ЧАЭС, укрытого саркофагом, как и остальных тружеников станции, ведется постоянный медицинский контроль”.
Комаров не оговорился. Внутри саркофага, в помещениях четвертого энергоблока ЧАЭС работают физики постоянно действующей комплексной экспедиции Курчатовского института (среди них — и киевляне). Пострадавший реактор постоянно контролируют и, если нужно, что-то там ремонтируют эксплуатационники этой станции. Начальник цеха по четвертому энергоблоку (сегодня — заместитель начальника) — с самого начала бессменный кадровый работник станции Георгий Исаевич Рейхман, веселый юморист Жора Рейхман, как дружески тепло зовут его все, хорошо его знающие. Но это не мешает ему быть весьма компетентным и нестандартно мыслящим инженером. Его я видела в тесной комнатке “Сказочного” в июне 86-го. Он не эвакуировался.
Для Укрытия был специально разработан комплекс инженерных сооружений (вентиляционные системы, уникальные системы контроля многочисленных параметров разрушенного реактора). Г.И. Рейхман участвовал в создании всех систем и планомерно осваивал это оборудование до тех пор, пока каждая точка реактора не становилась абсолютно подконтрольной.
ЭЛЕКТРИКИ
И в мирной жизни об электриках высокое строительное начальство нередко забывает: оборудование и материалы они получают в последнюю очередь и, как правило, с опозданием. Но в конце концов каким-то чудом умудряются не сорвать общий плановый график. В сознании многих их работа выполняется как бы сама собой. Но это, конечно, заблуждение.