А.Г. Шадрин листает журнал оперативных записей — через несколько минут он примет вахту как начальник смены. На ЧАЭС он 15 лет, но и прежде работал на родственных предприятиях.
Он будет пускать первый после катастрофы энергоблок Чернобыльской АЭС.
Начиная с этой смены все эксплуатационники, как и оперативный персонал, переходят с двухнедельного графика на пятидневку, точнее — пять дней работы, шесть — отдыха. Так проще входить в суть дела, знакомиться с работой сменщиков.
...Взгляды всех прикованы к приборной панели... И вот дрогнула стрелка амперметра от первой турбины: крутится! Только так и можно определить момент ее пуска. Вскоре дрогнула и поползла по шкале и вторая стрелка: турбогенераторы, один за другим, стали набирать мощность. На Чернобыльской АЭС при каждом реакторе действуют по два турбогенератора, мощностью каждый — 500 мегаватт. Вместе с реактором они и образуют энергоблок электрической мощностью 1000 электрических мегаватт (1 миллион киловатт).
Никакие существенные недостатки на основном и вспомогательном оборудовании первого и второго энергоблоков не проявились. Все — и качество, и радиохимический состав теплоносителя, и качество питательной воды соответствовало нормам. Все системы поддерживали заданные регламентом технологические параметры и физические характеристики. Приборы на блочном щите управления показывали: реактор тоже работает нормально. Мощность блоков постепенно повысили до номинальной — 1000 мегаватт.
Сразу — на проектный уровень! ...Великолепно. Нормальной считалась бы и передышка, постепенный, ступенчатый подъем мощности.
16 часов 45 минут. Люди не скрывают радости. Первый энергоблок Чернобыльской АЭС в первый раз дал промышленный ток 26 сентября 1977 года. И вот 1 октября 1986 года его пуск снова воспринимается, как перворождение.
Коридоры. Переходы. Лестницы. Отметка 20. Неподалеку вход в реакторный зал. А на лестничной площадке, в аквариуме — золотые рыбки. Игривые, вполне довольные жизнью. Они здесь не только для уюта. Это индикаторы радиоактивности, притом очень чувствительные.
...Энергоблок №2 пустили 5 ноября 1986 года. К этому моменту турбины энергоблока №1 уже выработали 1,6 миллиарда киловатт-часов электроэнергии. В сжатые сроки оба энергоблока были выведены на проектный уровень мощности — 1 миллион киловатт. Станцию обслуживали те же люди, которые работали здесь постоянно.
Я спросила начальника смены энергоблока А.Г. Шадрина, каковы особенности этого пуска.
— Да никакой разницы в обстановке пуска нет, — ответил Александр Григорьевич. Тот же блок, тот же персонал, что и до аварии. Никто из работающих не уезжал. Правда, чувствуется повышенная ответственность каждого. Но ведь предела этому нет.
— Да, работа с персоналом, притом индивидуально с каждым человеком, должна быть непрерывным, непрекращающимся процессом. — Это мнение и директора Поздышева.
Пуск первых двух блоков ЧАЭС — это успех всех работавших в 30-километровой зоне. Но нельзя забывать и о самоотверженности и высоком уровне профессиональной квалификации работников всей электроэнергетической отрасли; о централизованном, общегосударственном подходе к решению всех проблем, связанных с атомной энергетикой и, конечно же, о заинтересованном, активном участии всего народа нашей страны, грустно говорить — бывшего СССР.
В кабинете директора ЧАЭС высоко на стене есть табло, хорошо видимое каждому входящему. В один из дней февраля 1987 года, на нем можно было увидеть цифры: 2400. Такую нагрузку несли в сумме два энергоблока станции: чуть больше тысячи мегаватт каждый. Отлично!
ПУСО
5 декабря 1986 года Государственная комиссия подписала акт приемки ПУСО Лелев. За этим заводом последовали другие. ПУСО — значит пункты санитарной обработки техники и автомашин. Их еще в мае решили устанавливать на всех дорогах, ведущих от станции. Они призваны охранять чистоту не только ближних и дальних окрестностей, но, по сути, и всей нашей страны, создавая заслон распространению радиоактивности.
Моют машины, которые выезжают за пределы 30-километровой зоны, чтобы не разносили грязь по окрестностям, и те, что не собираются выезжать. Потому что, если их часто не мыть, то через некоторое время на них уже нельзя будет ездить.
В первые дни после аварии ПУСО создавали как полевые пункты, для выходящих из зоны машин. На мойке грязь собирали в контейнеры и вывозили в места захоронения. Непростые хозяйства эти первые примитивные пункты: тут и насосы, и трубопроводы, и баковое хозяйство. Их спроектировали сотрудники института Гидропроект, вместе с группой рабочего проектирования, которой в то время руководил А.Н. Плотников. Да и смонтировали оборудование ЮТЭМовцы быстро и хорошо. Но вначале возникали оргпроблемы; не хватило бетона для нужд сразу на всех ПУСО — его ведь возили из Киева. Тогда, В.П. Акулов (на тот период еще заместитель начальника чернобыльской стройки), предложил завозить его не порциями, одновременно сразу на все пункты, а поочередно, зато в достаточном количестве. Вот так, из-за ерунды возникла проблема, вероятность которой и предположить было бы трудно: счет шел на минуты.