— В сегодняшней Америке сеть немало людей, отвергающих неандертальские взгляды на мир, людей думающих, широких, понимающих реалии нашего века, — сказал в мае 1986 г. в Лос-Анджелесе Роберт Гейл собственному корреспонденту “Правды” Г. Васильеву.
— Мы глубоко благодарны друзьям из социалистических стран, проявившим солидарность с советским народом в трудный момент. Мы признательны политическим и общественным деятелям других государств за искреннее сочувствие и поддержку, — сказал по телевидению М.С. Горбачев, — Мы выражаем добрые чувства зарубежным ученым и специалистам, которые проявили готовность оказать содействие в преодолении последствий аварии. Мы должным образом оцениваем активное отношение к событиям на Чернобыльской атомной электростанции со стороны Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) и его генерального директора Ханса Бликса. Иными словами, мы высоко ценим сочувствие всех, кто с открытым сердцем отнесся к нашей беде и к нашим проблемам...”
* * *
Советское правительство делало все возможное для проявления наибольшей степени открытости перед мировой общественностью во всем, связанном с чернобыльской катастрофой.
Как уже говорилось, 28 апреля 1986 г., то есть через день после аварии правительства различных стран получили имевшуюся на тот момент информацию. С того же дня советские газеты, радио и телевидение стали регулярно публиковать сообщения Совета Министров СССР и освещать положение дел на станции. В МАГАТЭ ход аварии был сообщен детально, по секундам.
6 мая в пресс-центре МИД СССР состоялась пресс-конференция для советских и иностранных журналистов. Открыл ее первый заместитель Министра иностранных дел А. Г. Ковалев. Подробно описаны меры по ликвидации последствий аварии. О событиях на станции рассказал председатель Правительственной комиссии заместитель председателя Совета Министров СССР Б.Е. Щербина: “При плановой остановке энергоблока №4 на уровне мощности 200 мегаватт (тепловых) произошла авария с частичным разрушением активной зоны реактора и выходом осколков деления за пределы станции. При этом была утрачена критичность реактора”.
8 мая Киев посетила группа иностранных журналистов. Председатель Совета Министров Украины А.И. Ляшко ответил на интересующие их вопросы. 8 мая станцию посетил генеральный директор МАГАТЭ X. Бликс. Вскоре посещения ЧАЭС иностранными экспертами и журналистами стали регулярными.
Как правило, гости приезжали с готовым мнением о событиях 26 апреля. Это мнение редко соответствовало действительности. Недоверие и подозрительность сквозили в вопросах. Гости были уверены, что от них станут что-то скрывать. Но постепенно недоброжелательность сменилась удивлением, а затем во многих случаях и восхищением результатами работы в 30-километровой зоне, темпами проведения дезактивационных работ и решения социальных проблем. Особенно поражал масштаб проведенных работ. Свободу передвижения по зоне ограничивали тогда и теперь в тех редких случаях, когда это вступает в противоречие с правилами Техники безопасности. Журналисты обнаруживали, что они вольны брать интервью у любого работника зоны. Последние охотно делились своими мыслями по поводу случившегося.
13 мая Б.Е. Щербина подробно объяснил ситуацию аккредитованным в СССР послам Англии, Испании, Канады, Нидерландов, Норвегии, Финляндии, Швеции, Турции, ФРГ, а также временным поверенным в делах Австрии, Дании, Люксембурга, Франции, представителю посольства США.
14 мая Генеральный секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев выступил по телевидению и проинформировал общественность о проделанной работе.
5 июня в пресс-центре МИД СССР состоялась встреча (уже пятая) с иностранными и советскими журналистами. Заместитель Министра иностранных дел СССР В.П. Петровский сообщил о первоочередных выводах международного плана, которые сделаны в Советском Союзе в свете случившегося: “Во-первых, мы предлагаем широкое сотрудничество в создании надежного режима безопасного развития ядерной энергетики в мире. В рамках такого режима, по нашему мнению, должны быть налажены система оперативного оповещения и представления информации в случае аварии и неполадок на АЭС (в особенности, когда это сопровождается выходом радиоактивности), а также механизм для быстрейшего оказания взаимной помощи при возникновении опасных ситуаций. Во-вторых, мы сочли необходимым умножить усилия с целью полной и повсеместной ликвидации ядерного оружия уже в этом столетии”.