Остановившись возле дерева, я присела на корточки и подозвала Пистол к себе. Затем прижала его к груди и попыталась согреться его теплом. Я задремала на минутку, и приснилось, что ко мне подходит моя лошадь — Танцовщица. Вздрогнув, я проснулась и поняла, что погода снова постирать. Чтобы не замерзнуть и выжить, мне нужно было продолжать двигаться. Я встала, свистнула и позвала, надеясь, что Бонни или Элит придут и заберут меня домой. Пока брела навстречу буре, я не поднимала головы, пытаясь защититься от снега. В какой-то момент ветер стал таким сильным, что казалось, будто снег летел в мою сторону, а не на меня.
Каждый раз, когда я задавалась вопросом, дышал ли еще Джейк, мое сердце ухало так низко в груди, что становилось физически больно. Я старалась сосредоточиться на возвращении на ранчо. К вечеру снег перестал падать, и я успела соорудить укрытие из веток и листьев, но это продолжалось недолго. Все вокруг было занесено снегом, поэтому я нашла большой камень и легла на него. Пистол вскочил и прижался ко мне. Мы оставались в таком положении, свернувшись калачиком, несколько часов, пока у меня снова не появились силы двигаться.
Прежде чем небо озарилось светом, я вышла из долины, обезумевшая, голодная, жаждущая и потерявшая надежду.
— Танцовщица, — шептала я снова и снова. После долгих часов ожидания она пришла ко мне, словно во сне. Она вышла из туманной дымки, ее потрясающая белая грива развевалась вокруг шеи. — Танцовщица, — позвала я, и она припустила рысцой по снегу.
Это был первый раз в моей жизни, когда я по-настоящему сдалась. Танцовщица могла быть сном или иллюзией, но в тот момент уже ничто не имело значения, кроме моего следующего вздоха. Мое тело онемело, а глаза горели. Перекинув ногу через ее обнаженную спину, я крепко сжала ее, одной рукой схватив за гриву возле ушей, а другой — за шею. Я наклонилась низко и близко к ее телу и сжала ноги так сильно, как только могла.
— Пойдем домой, — сказала я, и она помчалась галопом по открытой равнине.
Когда лошадь замедлила шаг, то тяжело дышала, изо рта у нее шла пена. Пистол все еще следовал за нами. Нам предстояло пересечь большую равнину, а затем мы должны были оказаться у дороги, ведущей на ранчо.
Я задремала и очнулась только тогда, когда услышала, как Редман кричит Би:
— Вызови скорую!
Повиснув на спине Танцовщицы, я закрыла глаза и наконец-то почувствовала себя в безопасности, услышав знакомые голоса. Я мысленно вернулась в те дни, когда познакомилась с Редманом и Би. Благодаря им мы с Джейком снова почувствовали себя частью семьи. Несмотря на обветренное лицо, Редман был красив, а его голос казался глубоким и живым. Я представила себе его более молодую версию в роли Сандэнс Кида. Би, худощавая, дерзкая женщина, в свое время стала бы идеальной актрисой Этта Плейс. Теперь ее волосы были совершенно седыми, они всегда были тщательно собраны в аккуратный пучок на затылке, и она никогда не пользовалась косметикой. Как и у Редмана, ее лицо было покрыто глубокими морщинами от многолетней работы на открытом воздухе. В волосах Редмана все еще проглядывала седина, но глаза были тускло-голубыми, что иногда случалось, когда с возрастом цвет тускнел, и со временем даже самые яркие глаза выглядели безжизненными. Он был умным человеком и умелым наездником, он был сострадательным и веселым в общении с людьми, которых хорошо знал, но он был вспыльчивым. Би натерпелась от него много дерьма, поэтому иногда отвечала так же.
— Господи Иисусе, Рэд, почему ты отпустил этих детей одних? — закричала она, стаскивая меня со спины Танцовщицы. Я прижалась к ней и заговорила, едва переводя дыхание.
— Джейк... ранен... очень сильно. В трех часах езды... к востоку от пастбища. Ему нужна... помощь, — удалось выдавить мне. Это было моим последним воспоминанием перед тем, как я очнулась в больничной палате.
Я проснулась от звукового сигнала, доносившегося с монитора надо мной. Я была жива. Это не сон. Я повернулась всем своим ноющим телом и нажала кнопку, чтобы вызвать медсестру. Мне показалось, что прошел час, прежде чем медсестра, наконец, вошла и отключила сигнализацию на мониторе.
— Вы просто заблудились, милая. Как себя чувствуете?
— Где мой муж? Где Редман, Би, Дейл и Триш? — медсестра улыбнулась, довольная моей бдительностью.
Прежде, чем она успела ответить, из коридора донесся сильный техасский акцент Триш.
— О, она очнулась? — Триш вбежала в комнату, а за ней Дейл и Би.
У Триш были пышные, светлые и вьющиеся волосы, как в те дни, когда она была королевой родео.