— Отсос! — я продолжал кричать, но не мог найти источник кровотечения. Секунды казались днями. — Блядь! Отсос, черт возьми!
— Давление падает, — спокойно сказал кто-то.
— Я пытаюсь, — процедил я сквозь стиснутые зубы. Я все делал правильно. Но не мог понять, что происходило и почему это происходило так быстро. Я начал прокручивать в голове длинный список процедур. Интересно, проверил ли я все возможные источники? Я продолжал отдавать приказы команде.
Двадцать минут спустя коллега-хирург сказал мне, что все кончено. Я назвал время смерти, все еще держа в руках теплое сердце Лиззи.
Первое, что я увидел, выйдя из операционной, было лицо моего отца. Он упер руки в бока, из-за чего его толстый живот в гавайском костюме выпирал из-под лабораторного халата. Он указал на комнату ожидания в конце коридора и сказал:
— Пойди скажи матери, а потом встретимся в моем кабинете.
Он был в бешенстве? Я только что потерял свою первую пациентку, красивую пятнадцатилетнюю девочку, у которой вся жизнь была впереди.
Я подавил гнев.
— Ты не собираешься извиняться передо мной?
— Извиняться за что?
— Это, черт возьми, трагедия, — сказал я безумным голосом.
— Говори тише, — рявкнул он мне в ответ, но было слишком поздно. Я уже привлек внимание матери Лиззи, которая наблюдала за мной через стеклянную стену из комнаты ожидания. Мой отец наклонился ко мне и тихим и спокойным голосом сказал: — Это не трагедия, а ошибка, которую ты совершил. Я прочитал карту. Ты неправильно поставил ей диагноз.
Потрясенный, я тупо уставился в стену позади него. Я не мог моргнуть. Глаза были сухие и слипались, а сердце выскакивало из груди. Мысли бешено закружились в моей голове. Я был ужасным хирургом. Полным профаном. Убийцей.
— Почему ты меня не остановил? — прошептал я. Я все еще не мог смотреть ему в глаза.
— Потому что тебе так не терпелось попасть в операционную, у меня не было времени.
Я услышал крик из приемной. И увидел, как Мэг, мать Лиззи, упала на пол, рыдая. Каким-то образом она поняла, что мы обсуждали не очень хорошие новости.
Я оставил отца, подбежал к ней и опустился на колени рядом.
— Мне жаль. Я не смог... но пытался. — Слезы выступили у меня на глазах и потекли ручьем. Я протянул руку, взял ее на руки и несколько мгновений раскачивал взад-вперед, пока она снова и снова громко выкрикивала:
— Нет!
Когда почувствовал, как Стив поднял меня, я посмотрел в его заплаканные глаза и сказал:
— Мне так жаль. — Мой голос дрожал непрофессионально и был пропитан грустью и виной.
Он не ответил, а просто прижал свою потрясенную жену к груди и вышел из комнаты ожидания. Я посмотрел вниз и увидел, что мой отец все еще стоял в конце коридора, выглядя бесстрастным и стойким. Я не мог смотреть ему в глаза.
Я вышел из больницы и отправился к себе домой, где пробыл шесть дней, не разговаривая ни с одной живой душой. В воскресенье днем в дверь позвонил мой отец.
Когда я открыл ее, он одарил меня сочувственной улыбкой, прежде чем пройти мимо меня в гостиную.
— Это была не только твоя вина, Нейт. — Я опустился на диван и наблюдал, как он ходил вокруг, открывая жалюзи. — Сынок, ты самый трудолюбивый человек из всех, кого я знаю. Пожалуйста, не отчаивайся. Это часть сделки. Каждый врач совершает ошибки, и каждый врач теряет пациентов. Мы — люди, и у нас есть недостатки. Этой девочке нужна была пересадка сердца. Кто знает, смогла бы она продержаться достаточно долго, чтобы получить его.
— Ты имеешь в виду, если бы я не убил ее?
Он стоял надо мной, а я смотрел на свои трясущиеся руки.
— Я отправляю тебя в отпуск.
— Что? Зачем? — я сказал это без всякого выражения на лице.
— Я позвонил начальству. Ты стал немного самоуверенным, Нейт.
— Ты наказываешь меня за то, что я потерял пациента?
Он сел рядом со мной.
— Оглянись. Это твой дом? Тебе почти тридцать лет, а ты так и не купил ничего для дома, в котором прожил пять лет, даже телевизор?
— Я почти здесь не живу.
— Ты всегда в больнице.
— К чему ты клонишь?
— Это вредно для здоровья.
— Хорошо, и что теперь? Ты хочешь, чтобы я взял отпуск и обжил свою квартиру?
— Я позвонил твоему дяде Дейлу.
— Зачем?
— Ты уходишь в месячный отпуск. Я позаботился о твоих пациентах. Сынок, посмотри на меня...
Мне было трудно смотреть ему в глаза, потому что я знал, что он прав. Мне нужно было уехать, но я не знал, что буду делать без больницы.
— А как же дядя Дейл? — брат моего отца, ветеринар, жил на ранчо в Монтане, где я бывал ребенком. Владельцы, Редман и Би, являлись друзьями моих бабушки и дедушки. Когда я был ребенком, мы приезжали на ранчо Уокеров летом, но теперь там жил мой дядя.