— Ава, — прошептал он, положив руку мне на плечо. Я открыла глаза и увидела стоящего надо мной Нейта, силуэт которого вырисовывался в лунном свете. — Ава, хочешь, я помогу тебе зайти внутрь? На улице становится холодно.
— Нет, я в порядке. — Когда я встала, маленькая бутылка виски соскользнула с моих колен и со звоном упала на пол. Нейт поднял ее и спокойно вернул мне. — Я немного выпила.
— Я не осуждаю тебя, — тут же ответил он.
Я сглотнула, затем встала и медленно направилась мимо него к двери.
— Подожди. Почему ты убежала? — спросил он.
— Потому что они все были злы на меня.
— За что?
В темноте я разглядела его озадаченное выражение лица.
— Не знаю, — прошептала я.
— Хочешь поговорить об этом?
— Ты не поймешь. Я и сама с трудом понимаю.
— Попробуй, я — хороший слушатель. — Он скрестил свои изящные руки на груди. Я заметила, что на нем были только черная футболка, джинсы и шлепанцы.
— Это определенно калифорнийская обувь. Неподходящая для ночи в Монтане, даже летом. — Я хихикнула.
— Приятный звук, — сказал он едва слышно.
— Что?
— Твой смех.
— О, спасибо, — сказала я, почувствовав, как начала нервничать.
— Хочешь, чтобы я вошел вместе с тобой? Мы могли бы поговорить? — приглашение казалось искренним и невинным, но я была удивлена своими собственными мыслями о том, как бы прижаться к его высокому телу или уткнуться носом в его рубашку и вдыхать этот новый запах, пока не засну. Когда я повернулась лицом к хижине, то посмотрела мимо него в окно. Передо мной промелькнуло обмякшее тело Джейка. Я ахнула.
— Что такое? — спросил он с беспокойством и сжал мои плечи своими теплыми ладонями. Я снова попыталась пройти мимо него к двери, но он преградил мне путь. — Скажи, пожалуйста.
Я покачала головой, опасаясь, что, если произнесу эти слова, образ снова вспыхнет у меня в голове.
После нескольких минут молчания он заговорил, его голос был низким, теплым и успокаивающим.
— Послушай, Ава. Недавно я потерял пациентку. Я — врач… — когда он сглотнул, я увидела, как напряглись мышцы его челюсти. — Я потерял пациентку, и это была моя вина. — Он взял меня за руку, нервно поглаживая большим пальцем костяшки моих пальцев. Я отстранилась. Это было похоже на то, как если бы он пытался утешить меня своей историей, но в то же время в этом признании я слышала его собственную боль.
Я не могла понять, почему он рассказывал мне о своей пациентке, но выражение его лица было таким жалобным, что мне стало немного не по себе. Он, очевидно, слышал о моей истории и, возможно, подумал, что мы могли бы погрустить вместе или что-то в этом роде.
— Она была твоей женой?
— Нет, но...
— Мне нужно идти. Сожалею о твоей пациентке.
— Постой, Ава.
Я повернулась.
— Да?
— Я просто подумал, что мы могли бы провести время вместе, пока я здесь. Я имею в виду, ведь мы примерно одного возраста.
Я сразу почувствовала к нему жалость. Он подбирал слова, как ни один другой врач, которого я когда-либо знала.
— Ладно. Может быть, мы сможем завтра сводить лошадей к ручью? — предложила я. Он кивнул и улыбнулся. — Или порыбачить?
— Звучит заманчиво.
— Но никаких разговоров, — предупредила я.
— Никаких разговоров, — повторил он и отступил в сторону, дав мне пройти.
Как и во многие другие вечера, перед сном я пошла на кухню, нашла под раковиной большую бутылку виски и сделала три больших глотка, молясь, чтобы мне ничего не приснилось. Эта была моя новая версия молитвы перед сном после смерти Джейка, хотя она не имела ничего общего с верой в высшие силы. Я лишь надеялась, что виски притупит мысли настолько, что я смогу погрузиться в глубокий сон без сновидений.
Я упаковала ланч и оседлала Танцовщицу и Текилу, — старого теннессийского Уокера, который жил у нас на ранчо много лет. На нем было удобнее всего ездить, и у него была самая плавная походка. Я подумала, что Нейт оценит это — предположила, что он уже давно не ездил верхом с тех пор, как стал врачом в Лос-Анджелесе. Подождав некоторое время и не обнаружив никаких признаков присутствия Нейта, я подумала, что, может быть, он передумал кататься верхом. Может, мысль о том, что он останется со мной наедине верхом на лошади, приводила его в ужас.
Я обыскала сарай в поисках рыболовных снастей. Редман был барахольщиком, когда дело касалось сарая и хлева, поскольку за чистотой в доме следила Би. Это своеобразный способ Редмана бунтовать. Там было около двенадцати коробок со снастями, набитых в основном всяким хламом, но мне удалось найти подходящие приманки и леску для ловли на ручье.