Дейл посмотрел на меня с теплой улыбкой и сказал:
— Конечно, я расскажу ему, милая.
В сарае Редман сидел на скамейке, а Би и Триш выглядывали из-за двери стойла Рози.
— Доброе утро, Ред.
— Доброе утро, малышка. Я никогда не пойму, почему вам, девочки, так нравится эта сцена. — Он пыхнул трубкой.
Я улыбнулась.
— Это новая жизнь, Ред. Разве не все мечтают о нечто подобном?
Он фыркнул и отвернулся.
— Поднимайся сюда, девочка. Я думаю, скоро все произойдет, — сказала мне Триш.
Дейл и Нейт подошли как раз в тот момент, когда кобыла начала напрягаться сильнее. Она лежала на боку, и мы могли видеть, что она рожает плаценту, а не жеребенка.
— Черт! — закричал Дейл. — Нейт, возьми мою сумку и возвращайся сюда. Мы должны помочь ей.
Нейт вышел и быстро вернулся с медицинской сумкой Дейла. Оба мужчины бросились в стойло, чтобы оценить ситуацию.
— Что нужно делать? — спросил Нейт.
— Нам нужно надрезать плаценту и помочь родить жеребенка. — Дейл протянул Нейту пару длинных перчаток, с которыми мы все были знакомы, за исключением Нейта. — Вот, надень их.
Нейт настороженно посмотрел на них. Я не уверена, что в его планы на отпуск входило залезть внутрь извивающейся лошади и вытащить жеребенка, но он старательно следовал указаниям Дейла, и вскоре именно это он и делал. Дейл разрезал плаценту и начал управлять лошадью, надавливая ей на живот. Нейт протянул руку и начал тянуть за передние ноги, потянув за собой и голову жеребенка. Через несколько мгновений он подтащил скользкое существо к голове кобылы. Нейт инстинктивно понял, что плаценту нужно отодрать ото рта и носа жеребенка. Она отделилась, как целлофан.
Когда малышка попыталась встать на дрожащие передние ножки, все вздохнули с облегчением. Подняв жеребенка за задние ножки, Нейт торжествующе поднял руки и объявил:
— Это девочка! — он улыбался так радостно, что это заставило меня тоже улыбнуться. Триш расплакалась от счастья.
— Ты молодец, Нейт, — похвалила я.
Все повернулись и посмотрели на меня, а потом Дейл сказал:
— Ты права, Ава, он молодец.
Мы наблюдали, как кобыла вылизывала своего жеребенка, и вот настал момент, когда милая малышка наконец встала на все четыре ножки и сделала свои первые шаги. Мы все стояли, облокотившись о загон, щурясь от яркого солнца, поднимающегося над устрашающими горными вершинами вдалеке.
— Какая прелесть, — прошептала Триш. Эта картина заставила меня почувствовать себя живой, по крайней мере, в тот момент, и это было больше, чем я чувствовала за долгое время. Я знала, что Триш была так тронута рождением животных, потому что сама никогда этого не испытывала, и это меня огорчало.
Нейт с благоговением наблюдал, как крошечная лошадка очень быстро научилась ходить, а затем и бегать. Когда она отошла от матери, чтобы покормиться, мы все повернулись к дому. Все мы были измучены, за исключением Нейта, который выглядел взволнованным.
Он подошел ко мне.
— Это было потрясающе.
— Да?
— Да, — сказал он, продолжив идти со мной к хижине.
Я остановилась и посмотрела на него.
— Куда ты?
Его улыбка впервые стала застенчивой.
— Я собирался проводить тебя обратно.
— Ты не обязан.
— Но я хочу.
— Я, пожалуй, пойду вздремну, у меня урок в три.
Мы продолжили прогулку.
— Спасибо, что сказала Дейлу приехать и забрать меня.
— Он все равно бы приехал. Что именно он тебе сказал?
Подойдя к двери моей хижины, Нейт остановился и ухмыльнулся.
— Что ты не хотела, чтобы я пропустил это. — Его глаза слегка прищурились. Именно этот взгляд заставил меня почувствовать, что он ищет способ преодолеть какое-то невидимое силовое поле, защищающее мою душу.
— Это правда. Я не хотела, чтобы ты пропустил это. Удивительно лицезреть это в реальной жизни.
— Ты потрясающая, — тихо сказал он.
Мои пальцы покалывало. Жар начал распространяться от центра моего тела к конечностям. Я судорожно вздохнула. Он посмотрел вниз, на наши ноги, а затем потянулся к моей руке. Он поднес ее к губам и, не поднимая глаз, поцеловал, как какой-нибудь благородный рыцарь пятнадцатого века, отдающий дань уважения своей королеве.
Он поднял взгляд и покачал головой.
— Я вообще-то не такой парень. Ты заставляешь меня чувствовать себя... — он подыскивал слова. — Ты заставляешь меня чувствовать. Вот. Я ни к кому не испытывал ничего подобного.
— Что же ты чувствуешь?