— Люди ее не знают, папа. Она веселая и умная. Почему именно по нашим поступкам люди всегда определяют нас?
Он фыркнул, уставившись в окно.
— Хочешь за руль, Нейт? Я что-то утомился.
— Нет, я хочу, чтобы ты ответил мне.
— Ты прав, дело не в том, что мы делаем, а в том, как мы любим, как относимся к другим людям и к самим себе. Просто ты говоришь совсем не так, как тогда, когда я посылал тебя сюда, так что я немного удивлен.
— Разве это не то, чего ты хотел?
— Возможно, я не ожидал, что ты захочешь остаться.
— В ней есть что-то особенное. Рядом с ней я чувствую, что дышу глубже. Все кажется немного светлее. Это звучит неубедительно, я знаю.
— Нет, это не так. И я уверен, что это не просто что-то. — Он посмотрел на меня и приподнял брови.
Он был прав. У Авы было все. Ее образы в роли наездницы заполняли мои сны, ее волосы развевались на ветру. Ее голос, ее прикосновения, ее губы, ее бедра, обвившиеся вокруг меня. Я не мог перестать думать о ней. Был как влюбленный щенок.
По крайней мере, так было, пока несколько дней спустя я не переступил порог больницы.
Стол в моем кабинете был завален таблицами. Я получил сто двенадцать голосовых сообщений и более двухсот электронных писем. Поэтому немедленно приступил к работе, но едва успел закончить, как пришло время встретиться с директором больницы, моим отцом и группой юристов. Я бы не сказал, что выводы комиссии и результаты вскрытия удивили — я знал, что не повредил ее сердце. Лиззи перенесла обширный сердечный приступ и остановку сердца из-за врожденного порока сердца. Сердечный приступ пробил брешь в ее сердце, из-за чего оно начало кровоточить. Меня не собирались обвинять в халатности, но я не мог отделаться от ощущения, что более квалифицированный врач смог бы найти источник кровотечения и стабилизировать ситуацию.
Тем не менее, мой отец почувствовал облегчение после нашей встречи. Я вернулся в свой офис, чтобы закончить накопившуюся работу. Я часто проверял свой телефон, но Ава по-прежнему не звонила.
Формально я не сразу вернулся на дежурство в больницу, но каким-то образом оказался по уши в работе. Я ассистировал на стандартной процедуре, чтобы, так сказать, разогреться, а затем провел шунтирование у другого врача, и все это в течение пары дней. Мои шансы посетить ранчо в ближайшее время были невелики.
Позже на этой неделе я заметил знакомое лицо в коридоре перед своим офисом.
— Оливия Грин! Что, во имя всего святого, ты делаешь в этой дыре? — я протянул к ней руки, чтобы обнять.
Она улыбнулась все той же снисходительной улыбкой.
— Это не Стэнфорд, согласна. Но ты смотришь на нового кардиохирурга Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.
— Шутишь.
Ее волосы были такими же огненно-рыжими и заплетены в косу, перекинутую через плечо, какими я их запомнил.
— Нет, это правда.
— Как... — я прижал палец к ее губам. — Не говори этого. Шутки в подобном духе запрещены. Ты ничуть не изменилась, разве что теперь у тебя появилось чувство юмора.
— Спасибо. — Она хлопнула меня по руке. — Ну что, Нейт, ты тоже не сильно изменился.
— Выпьем кофе?
— Я не могу. Мне нужно на встречу с твоим отцом. Как насчет ужина? Ты все еще в квартире на Уилшир?
— Да.
— Я так и знала. Все тот же старина Нейт. Ешь, живешь и спишь только после операции.
— Да, — нерешительно ответил я.
— Ну что, поужинаем вместе?
— Конечно.
— Я зайду около шести.
— Звучит заманчиво. Кстати, поздравляю. Рад тебя видеть.
— Что же, очень скоро ты будешь видеть меня гораздо чаще.
Я не ответил, когда она ушла. Вместо этого проверил свой телефон. Сообщений не было. Я подумал, что мне нужно ей позвонить. Я хотел дать ей время побыть наедине, но в тот момент был удивлен, что она так долго не звонила. В записке, которую я оставил, просил ее позвонить мне, когда она проснется. Но она этого не сделала, и я начал задаваться вопросом, не пыталась ли она мне что-то сказать.
Вернувшись в свою квартиру без десяти шесть, я застал Фрэнки и Гого, которые обнимались на моем диване и смотрели новый телевизор с плоским экраном, который я не покупал.
— Что ты делаешь с моим котом и почему все еще здесь?
Фрэнки поднял на меня глаза и прищурился, когда я включил свет.
— Когда ты собираешься обратно в Монтану?
— Как только смогу. — Изначально я планировал поехать в эти выходные. — Оливия приезжает.
— Зачем? — он нахмурился.
— Чувак, серьезно, после стольких лет ты все еще ее терпеть не можешь?
— Она претенциозная сучка.
— Не сдерживайся, Фрэнки, — сказала Оливия с порога.