— Да, и теперь мы здесь, в одном городе. Я живу вон там. — Она указала на стеклянные двойные двери бутик-отеля. — Такое чувство, что ничего не изменилось.
Я не согласился, но ничего не сказал.
— Поднимешься, Нейт?
Я остановился.
— Нет.
Она повернулась ко мне.
— Мы взрослые люди и для начала можем распить бутылку вина.
Я точно знал, к чему она клонила. Однако она не сделала ни единого движения, чтобы прикоснуться ко мне. К счастью, это было не в стиле Оливии. Она продолжала смотреть на меня, ожидая, что я приму решение. Но решение было принято в голове уже давно; я просто пытался придумать, как мягко ее разочаровать.
— Я кое с кем встречаюсь.
Она пожала плечами.
— Только с ней и ни с кем больше, — добавил я.
— Оу. — Она рассмеялась. По-видимому, мне не стоило беспокоиться о ее гордости. Оливия была настолько близка к оцепенению, насколько это вообще возможно. — Почему ты сразу не сказал? Кто она, медсестра?
— Нет.
— Кто-то из врачей?
— Нет.
— Чем она занимается?
— Она, э-э, э-э... она — дрессировщик.
Оливия расхохоталась.
— Что это, черт возьми, такое?
— Она работает на ранчо... в Монтане.
— Я не верю тебе, Нейт. Ни на секунду.
— Что же, это правда.
— И как же ты с ней встречаешься, если ты здесь?
— Я вернусь, как только смогу снова вырваться из больницы. Вот почему я хочу перевестись в Миссулу.
Она фыркнула.
— Этого никогда не случится. Ты же не бросишь такую крупную больницу, как Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе, и не отправишься в глушь ради какой-то пастушки. Что, она тебя настолько хорошо объездила, и теперь ты на нее запал?
— Рад видеть, что с возрастом ты стала добрее, Оливия.
— Почему бы тебе просто не подняться ко мне, и мы немного поговорим об этой чепухе. — Глядя на мелькание огней на автостраде, она сказала: — Ты уже должен был понять, что такие отношения не приносят пользы таким людям, как мы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понял. Давай просто поднимемся ко мне.
Я почувствовал боль в руке. В груди что-то бешено колотилось, я чувствовал это до локтя. Я достал телефон и проверил, нет ли пропущенных звонков. Ни один из них не был от Авы.
Когда Оливия направилась к выходу, я молча последовал за ней. Мы прошли через вестибюль и вошли в лифт. Она все еще не сделала попытки прикоснуться ко мне. У двери своего гостиничного номера она вставила ключ-карту в щель и оглянулась на меня, соблазнительно улыбаясь. В этот момент зазвонил мой телефон. Я вытащил его и увидел, что это был телефонный код Монтаны. Я показал Оливии пальцем.
— Я должен ответить.
Она положила руку на бедро и пожала плечами, как бы говоря: «Давай».
Я нажал кнопку «ответить».
— Алло?
— Нейт? — это был ее голос, нежный и робкий.
— Ава. — Ее имя прозвучало как выдох.
— Привет.
— Привет.
— Возбужден? — сказала Оливия. Я напрягся.
Ава запнулась.
— Эм... извини, я позвонила не вовремя?
— Нет, подожди, пожалуйста. Я ждал твоего звонка.
— Ты с кем-то, Нейт?
— С коллегой.
— Уже поздно, — пробормотала она.
Я посмотрел на часы. Было половина десятого. Я взглянул на Оливию, которая выглядела самодовольной.
— Я не держу тебя, Нейт. — Я знал, что ее слова имели двойной смысл.
— Нет! — я запротестовал, но она повесила трубку.
Я повернулся к Оливии, кипя от злости.
— Черт возьми. Мне нужно идти. — Никто из нас больше не произнес ни слова. Я резко покинул отель и побежал обратно в свою квартиру за велосипедом. Каждый день я ездил в больницу на велосипеде, но на этот раз я не надел шлем и соответствующую одежду и выскочил на проезжую часть, изо всех сил крутя педали. Я проехал полмили по дороге, прежде чем начался дождь. В Калифорнии не так уж много осадков, но в ту ночь дождь все-таки пошел. Какого хрена? Мои ноги постоянно соскальзывали с педалей. Обычно я надевал велосипедные ботинки с застежками, которые фиксировались на маленьких стальных педалях. Мои парадные туфли едва держались на ногах. После тридцати минут езды на велосипеде под дождем я, насквозь промокнув, ворвался в двери больницы и направился в свой кабинет.
Я пытался перезвонить Аве, снова и снова нажимая «Вызов». Она не ответила, и я не удивился. О чем я, черт возьми, думал? Оливия на секунду заставила меня поверить в какую-то чушь о том, кто я такой, но это был не я. Даже если я и не стремился к любви, в глубине души я всегда этого хотел. Казалось, что на моем пути были только препятствия.
Иногда жизнь не дает тебе покоя; она может отнять у тебя все, как это случилось с Авой, но у меня нечего было отнимать. У меня ничего не было, пока я не встретил ее. В конце концов, даже моя карьера не имела для меня большого значения. Я вложил в это все свои силы, потому что у меня это хорошо получалось. Мое сердце не ушло в пятки, когда я подумал, что могу потерять работу, но ушло, когда подумал о разрыве с Авой. Эта мысль тяжелым камнем легла на мое тело, пока я не онемел. Я знал, что единственное, что мог сделать, — это попытаться вернуться к ней.