— Иди сюда, милая. Давай искупаем тебя.
— Ты останешься здесь, сынок, — потребовал Редман, указывая на другое кресло-качалку. Его глаза в темноте казались пустыми, а голос хриплым. — Я ценю, что ты вернул ее.
— Не ожидал, что вы с Би будете здесь; я думал, вы останетесь еще на одну ночь?
— Би хотела вернуться, а я хотел с тобой поговорить.
— Хорошо, конечно.
— Я знаю, что ты сделал. За считанные дни в твоей жизни произошли большие перемены. Я полагаю, из-за Авелины?
— Все продолжают говорить мне, каковы мои мотивы. Я хочу узнать ее получше, вот и все. Но не могу сделать это, находясь в Лос-Анджелесе.
— Но правда заключается в том, что ты бросаешь работу, чтобы позаботиться о девушке.
— Да, так и есть.
— Возможно, она никогда не оправится от того, что пережила. — Он выпустил струю дыма прямо в свет фонаря, распугав рой крошечных мотыльков.
— Я должен попытаться.
Он повернулся ко мне, и хотя не мог видеть его лица в тени, я знал, что он видел мое лицо, обращенное к свету.
— Что же, полагаю, ей нужно понять, что есть столько же способов любить, сколько способов умереть.
Я кивнул — слова Редмана были мне ясны. Аве не требовалось вычеркивать Джейка из сердца или забывать его, чтобы начать жить заново. Так же, как и одна моя ошибка — какой бы тяжелой ни была её цена — не могла стать приговором всей моей карьере.
Я встал и прошел мимо Редмана к входной двери. Ава сидела на диване в синем махровом халате, вероятно, одном из принадлежавших Би. Она не заметила, что я стоял и смотрел, как Би расчесывала её длинные волосы. На несколько мгновений я погрузился в раздумья, задаваясь вопросом, не пытался ли я спасти ее и почему.
— Би, можно я останусь здесь на ночь? — они обе обернулись одновременно. Ава слабо улыбнулась.
— Конечно, дорогой, комната полностью в твоем распоряжении.
— Спасибо.
В ванной, когда искал в шкафчике аспирин, я почувствовал чье-то присутствие позади себя. Я обернулся и увидел Аву, стоящую в дверном проеме.
— Привет.
— Привет. Могу я взглянуть на твою руку? — она подошла ко мне.
Я протянул ей руку и наблюдал, как она ее осматривала.
— Я знаю, что ты доктор, но, думаю, мне следует наложить шину на этот палец. Он сильно распух, и, похоже, у тебя перелом или ушиб сустава.
— Откуда ты все это знаешь? — я улыбнулся, и она ответила мне безмятежным взглядом.
— С Джейком такое часто случалось. Веревка, обмотанная вокруг рога, была такой тугой, что он иногда запутывался в ней пальцами во время соревнований.
Я перевел взгляд с наших рук на ее глаза, пока она осматривала ушибленную костяшку.
— Хорошо, наложи шину. Я тебе доверяю.
Она кивнула и ушла, вернувшись через мгновение с медицинским скотчем и сломанными палочками от эскимо. Она подняла их.
— По-деревенски.
Я рассмеялся, но затем поморщился, когда она обмотала скотч вокруг моего пальца.
— Прости.
— Все в порядке, ты отлично справляешься. У тебя хорошо получается.
После того, как она закончила оборачивать, наступило несколько невыносимых мгновений тишины. Я чувствовал знакомое притяжение к ней, когда подходил достаточно близко, как будто два магнита медленно сближались. Мне до боли хотелось обнять ее, но я боялся, что она отстранится.
— Может, я смогу остаться с тобой в комнате для гостей. Уже почти рассвело, и я устала, но все же хочу поговорить с тобой, — сказала она.
— Без проблем.
Мы перешли из ванной в комнату для гостей. Би прошла мимо и широко распахнула дверь.
— Ведите себя прилично, ребята.
Мы легли поверх одеяла, я полностью одетый, а она в пушистом халате. Мы повернулись лицом друг к другу.
— Нейт, прости за то, что произошло.
— Пустяки, уже. Мне тоже жаль. Оливия — женщина, которую ты слышала по телефону, — моя старая подруга; между мной и ней ничего нет. Жаль, что у меня сейчас нет слов, чтобы объяснить тебе это, но я испытал такое облегчение, услышав твой голос, что не мог думать ни о чем другом.
— Я хочу начать все сначала. Хочу научиться не быть такой развалиной. — Ее глаза наполнились слезами.
— Ты не развалина. Не дави на себя так сильно.
Она кивнула, глядя в потолок.
— Каждый раз, когда думаю, что справилась с этим, все возвращается на круги своя.
— Ты не должен отпускать это просто.
— Я знаю, но меня пугает то, что я не могу сдаться. Жизнь перестает быть ценной, когда тебе нечего терять, и именно так я жила все эти годы после Джейка. Я была равнодушна. Но теперь чувствую, как страх возвращается. Это чувство становится еще сильнее, когда понимаешь, что есть что-то, что можно потерять снова.