Я не стирал простыни и знаю, что это отвратительно, но не хочу смывать запах твоих волос с подушки. Это напоминает мне о тебе, когда я засыпаю, но, с другой стороны, все вокруг напоминает мне о тебе.
Нейт
14 октября 2010 г
Дорогая Ава,
Сегодня мой тридцатый день рождения и последний день в Монтане. С Днем Рождения меня. Я чертовски по тебе скучаю. Сегодня после операции медсестры пригласили меня выпить. Они пытались добиться своего. Наверное, мне не следовало бы тебе этого говорить, но я пьян и горжусь собой. Мне пришлось отбиваться от них дубинками. Шучу. Никто не подходит ко мне, потому что я говорю только о тебе и нашем доме в Лос-Анджелесе.
О, да, у меня есть дом с видом на океан. Я переезжаю в него через два дня. Дом потрясающий, но над ним нужно немного поработать. Надеюсь, он будет готов к июню. Я собираюсь сделать всю работу самостоятельно. В столовой есть удивительные встроенные шкафы из дерева, которые перекрашивали миллион раз, поэтому я собираюсь разобрать их, окрасить и вернуть им первоначальную красоту. Думаю, тебе понравится.
Итак, угадай, что? На прошлой неделе Редман ударил меня по лицу, этот злобный старик. Он сказал, что я его обижаю. Думаю, его рука болела сильнее, чем мое лицо, но я притворился, что он хорошо меня отделал. У него серьезные проблемы с контролем, и я сказал, что ему нужно обратиться к психологу, поэтому он ударил меня. Затем я сказал, что ему нужно справиться с гневом, и он попытался ударить меня снова, но я увернулся. Би сказала, что для него справиться с гневом — это пробивать мешки с зерном. Все скучают по тебе. Но не так сильно, как я.
Би и Ред сумасшедшие, но хорошие люди. Я пообещал им, что буду приезжать сюда каждое лето, и они заставили меня изложить это в письменном виде. Там был пункт и о тебе тоже. Надеюсь, это больше не просто моя мечта. Я проходил мимо твоего домика и увидел, что кто-то упаковывает твои вещи. Я уже не знаю, что и думать. Время тянется. Качели на крыльце слегка раскачивались от ветра, и это напомнило мне о тебе, но, с другой стороны, все напоминает мне о тебе.
Нейт
14 ноября 2010 г.
Дорогая Ава,
Я вернулся в Лос-Анджелес и безостановочно работаю над ремонтом нашего дома и в больнице. Погоди, я что, сказал «нашего дома»? Надеюсь, я не обманываю самого себя. Я говорил тебе, что буду преследовать тебя, но хочу дать тебе личное пространство. На днях, когда я немного разозлился из-за тебя, я позвонил Триш и заставил ее рассказать мне все, что она знает.
Она сказала, что ты проходишь ускоренную программу по уходу за больными. Я горжусь тобой! Черт, я скучаю по тебе.
Я познакомился с одной из наших соседок, Эдит. Она старше некуда, но все еще в восторге от нашей истории. Я продолжаю рассказывать ей о тебе, и вчера она спросила, есть ли у меня какие-нибудь фотографии. Я сказал «нет», и она как-то странно посмотрела на меня. Она сказала, что я достаточно привлекателен, чтобы не выдумывать себе подружку. Ты настоящая, Ава? Я помню, как ты выглядишь, чувствую твой запах, и какие звуки издаешь. Ты, должно быть, настоящая. Боже, я надеюсь на это, а еще, что ты вернешься ко мне.
У Эдит есть пес по кличке Пупс. Вообще-то раньше его звали Карл, но потом он начал есть собственные какашки, и она сменила его имя на Пупс. Она сказала, что так разозлилась на него за это, что ему больше не разрешалось носить человеческое имя. Теперь, когда люди наклоняются, чтобы погладить маленького Чарльз-спаниеля, они спрашивают: «Как его зовут?», а Эдит отвечает: «Как, потому что он сам ест свои чертовы какашки». Обычно люди отстраняются и убегают умывать свое лицо. «Так будет лучше для всех», сказала она мне. Я думаю, она тебе понравится.
Еще она шьет удивительные лоскутные одеяла, а потом продает их на eBay за тысячи долларов. Одеяла напоминают мне о тебе, но, с другой стороны, все напоминает мне о тебе.
Нейт
14 декабря 2010 г.
Дорогая Ава,
Я собираюсь провести Рождество на ранчо. Невероятно, но я беру несколько выходных. Я работал не покладая рук, чтобы не думать о тебе.
Вчера я потерял пациента на операционном столе. Это был молодой парень с серьезным заболеванием сердца. Мы сделали все, что могли, но его сердце просто не выдержало. Мне пришлось рассказать его семье, и это было ужасно. У него остались четырехлетний сын и полуторагодовалая дочь. Его жена была так потрясена, когда я рассказал ей об этом, что упала в мои объятия и разрыдалась. Я позволил ей рыдать у меня на плече в течение пятнадцати минут, а потом она внезапно замолчала, вот так просто.