- О, прекрати пустую патетику,- Эрнест продолжал спокойно гладить стекло.- Мы свободны. Свободны, как никто другой в мире.
- Серьёзно?
- Серьёзно. Не надо тут сарказмировать. Над нами нет короля. Каждый может добиться чего угодно, не зависимо от происхождения. Каждый имеет равные права. И каждый имеет право говорить всё, что захочет. Не это ли свобода?
- За словами следят, за дела карают,- холодно начал Мурмин, распаляясь.- Добиться может и каждый - но только если у него есть деньги. Богатеи и владетели факторий свысока смотрят на нищих и работяг! Где тут равенство?! Где свобода?!
- Свобода - это возможность, а не что- то, что тебе вложат в руку. Хочешь свободы - будь смелым,- Эрнест протянул руку вперёд.- И возьми её,- он сжал пальцы в кулак.- Свободу, даже там, где она подразумевается, нужно брать. Силой и решительностью.
- Вот они,- Мурмин яростно ткнул пальцем себе за спину,- и возьмут её силой!
- Не этой силой,- Эрнест устало потёр глаза.- Я думал, ты умнее. А ты гоняешься не за истинной свободой, а за её мелкими осколками. Не смотри на меня так, Хорстон. Смотришь, как Мрачноглаз. В точности.
Мурмин не представлял себе, как он смотрит, но не замедлил разозлиться.
- А что вы тогда хотите?! Вы разгоняете любые выступления! Цехмейстерами уже давно стали владетели факторий, а не представители рабочих! Как им бороться?! Как?!
- Как ты,- горький смешок из полутьмы, который болезненно скрежетнул по сердцу нидринга.- Неуклонно. Осторожно. Принося пользу. И не разрушая того, что было раньше в слепом гневе.
В кабинете повисла тишина. Напряжённая и ошеломлённая тишина, в которой Мурмин слышал лишь один звук - барабанную дробь своего сердца.
- Я не запрещаю тебе продолжать писать стихи,- Эрнест тяжело вздохнул и уселся в кресло под ошарашенным взглядом Мурмина.- Пиши. Но не порочь власть. Обращай внимания на ошибки, на явления, на людей - но не порочь. Высмеивай - но не порочь. Понимаешь?
- Да,- Мурмин медленно кивнул. Происходящее слабо укладывалось в голове.
- После всего сказанного, - Эрнест уставился в потолок.- Всё ещё хочешь попробовать поговорить с ними?
- Да,- однако Мурмин и сам уже не был уверен.
- Хорошо. Я дам тебе два часа. Два часа - а затем мы начнём зачистку. Ты понял меня?
Мурмин, цепляясь за стол, встал.
- Два часа. Дальше - зачистка.
- Ты всё понял,- Судья кивнул.- Я не позволю толпе дураков и каким- то придуркам в масках превратить этот город бездну.
Что- то в его тоне заставило Мурмина вздрогнуть.
Тоска. Ужасная, гибельная тоска, скребущая душу.
- Я тоже,- заверил нидринг, закрывая за собой дверь.
Теперь он был полон решительности. Он знал, что ему надо делать.
Таверна "Кривой угол" была набита под завязку.
Хмурые люди сидели за столами, перегибались с галерейки второго этажа, сидели на перилах лестницы. Гудели у входа, заглядывали в окна.
Атмосфера была тяжёлой. Как будто загустевшее, тёплое, плохое пиво.
Мурмин неловко переступил с ноги на ногу, оглянулся на хозяина таверны. Тот ободряюще кивнул. Мурмину не нужно было его одобрение - ему было неловко, что пришлось забраться в сапогах на стойку.
- Эй, народ!- рявкнул хозяин.
Мурмин благодарно кивнул ему в утихающем гуле.
В наступившем гнетущем молчании кто- то чихнул.
- Ну что, люди, как жизнь?- громко вопросил Мурмин, обводя собравшихся взглядом. Он не столько интересовался, сколько пытался придать себе уверенности.
- Кое- как!- быстро ответил кто- то из задних рядов. Уверенности ответ не внушал. Раньше они шутили и кричали. Теперь - "кое- как".
- Ну, кое- как - хоть как- то,- нидринг улыбнулся. В ответ не улыбнулся никто.
Усталые, напряжённые лица. Большинство - грязные, покрытые пятнами гари или грязи.
- Говори, чего хотел,- хмуро посоветовал кто- то с лестницы, и его поддержали дружными криками.
Мурмин растерянно моргнул. Сглотнул. Это был совсем не тот приём, на который он рассчитывал.
Набрав побольше воздуха в лёгкие, он приосанился. Поздно отступать.
- Разве так принято говорить с братьями- рабочими?- крикнул он в сторону лестницы.
- С братьями- рабочими - нет, конечно. Но вот с лизоблюдами Торгового Совета - вполне,- донёсся до Мурмина спокойный голос.
В этот раз никто не гудел - все просто угрюмо уставились на Мурмина. Он почувствовал, как по спине поднимается холодная волна.
- Я - прихвостень Торгового Совета?!
- Факты. Факты не лгут,- всё тот же спокойный голос и угрюмые кивки.- Ты продался, Правда. Прогнулся. Ты так и остался Правдой, хотя мог бы быть и Истиной.
Уши и лицо пылали, Мурмин гневно всплеснул руками.
- Вот так, да? Так ты говоришь с тем, кто отстаивал ваши права перед самим Стариком?! Так ты говоришь с тем, кто заставил богатых ублюдков обратить внимание на рабочих, считать их жизнь тяжёлой и полной лишений?!
- Да, так. И мы собрались здесь, по твоей просьбе, чтобы сказать это тебе.
Мурмин вытянулся на носках, чтобы увидеть говорившего. Однако его лицо прятала колонна. Видны были лишь две огромные ладони, покоящиеся на перилах.
- Все?!- зло прорычал нидринг, оборачиваясь на толпу.- Прям все согласны с ним?!
С чувством нарастающего ужаса он почувствовал, что все, как один, просто злобно глядят на него.
- Вы знаете, что я едва не попал в Котёл, чтобы сейчас стоять тут, перед вами?!- проревел он.
Да, Котлом ему никто не угрожал - но тут не помешает приукрасить.
- Вы хоть знаете, что мне пришлось говорить Старику, чтобы он позволил мне попробовать решить всё словами?!
Всё ещё никакой реакции.
- Знаете, что я успел сделать на ваше благо за время службы Торговому Совету?!
Ничего не успел.
Он, часто дыша и быстро оглядываясь, искал хоть один благодарный или хотя бы сочувственный взгляд.
Ни одного.
Мурмин почувствовал, как земля уходит у него из- под ног.
- Ты...- люди на лестнице раздались, и Мурмин увидел говорившего. Здоровяк, одетый в длинный плащ. Настоящая гора мышц.- Ты больше не нужен нам. Ты говорил - и слова не дали ничего. Нидрингов стали брать в стражу - что изменилось для нас?
- Я...
- Юстициары отправили в Котёл толпу контрабандистов - что изменилось для нас?
- Я постоянно...
- Ты писал свои стихи, читал их богатым выродкам - и что изменилось? Они просто заинтересовались нами, как интересуются редким животным. Никакой помощи. Ничего.
Мурмин набрал воздуха в лёгкие и заорал, что было сил:
- Я, демоны раздери, сражаюсь! Да, я добился малого, но сражаюсь! Я...
- Ты больше нам не нужен. Теперь у нас есть кое- что поэффективнее,- здоровяк протянул руку, и кто- то вложил в неё...
Булаву.
- Твою мать,- прошипел Мурмин.
- Не бойся,- громила продолжал спускаться по лестнице, постукивая булавой по свободной ладони.- Тебе ничего не угрожает. Ты нам не враг. Хоть уже и не друг. Можешь спокойно уйти. Но, Правда,- булава резко указала на Мурмина, заставив его вздрогнуть.- Если мы тебя встретим на баррикадах - то пощады не будет.
- Вы готовы проливать кровь?- отчаянно взвыл Мурмин.- Готовы пойти против своего соседа, которому не повезло оказаться стражником? Против города, который вы в итоге разрушите в своей борьбе?
- А мы готовы?!- громко спросил громила.
От крика и воплей Мурмин вздрогнул. Каждый, кто до этого молчал - теперь яростно орал, потрясая кулаками.
Человек с булавой поднял руку с булавой, и шум постепенно начал утихать. Раскрасневшиеся, с перекошенными от злости лицами люди смотрели на своего предводителя.
- Как видишь - готовы,- громила медленно кивнул. Люди раздались вокруг него, когда он сошёл с лестницы. Мурмин следил за каждым его жестом, готовый выхватить из- под плаща арбалет и пристрелить его.
Какая- то его часть даже просила об этом.
Громила развёл руками в стороны, улыбаясь.
- Или, может быть, кто- нибудь хочет возразить? Встать на сторону продажного карлика, который лишь подтвердил славу своей расы?