— Ты в порядке? — Спросил Нэш, когда я сел рядом с ним.
Тот же самый вопрос я слышал от Гуннера, Асы и Райкера. Нет, я был не в порядке. Я никогда больше не буду, черт возьми, в порядке.
— Да, — солгала я, больше ничего не сказав.
Я никогда не пропускал ни одной тренировки. Так или иначе они все это делали. Так почему же я не мог пропустить ни одной без вопросов проклятой инквизиции?
— Тренер волновался.
Тренер ждал меня утром, как только я вошел в дверь. Я знал, что он беспокоится. Он тоже думал, что я заболел. Он был готов отправить меня домой отдыхать. В то место, где я быть не хотел. В место, наполненное ложью и обманом.
Сегодня утром, когда я вышел из ванной, отца не было. Я почти ожидал этого, но он ушел на работу. Моя мама выглядела очень обеспокоенной, но я не мог ей всего объяснить. Я не был уверен, что когда-нибудь вообще смогу это сделать.
— Ты просто никогда не пропускаешь. — Нэш констатировал очевидное.
— Я сделал это сегодня, — только и ответил я, больше он от не меня ответ не получит.
Господи, неужели они все не могут отступить? Я не задалбливал их, когда они пропускали тренировки. Я уважал их частную жизнь.
Где же уважение ко мне, черт возьми?!
— Райфл сказал, что видел твой грузовик у Райли Янг, он нашептал это Хантеру, и я это пресёк. Это дерьмо, не правда, но они распространяют его, и я хотел, чтобы ты знал. Я могу позаботиться об этом, если хочешь.
Райфл Хэннон был второкурсником и даже не знал настоящих подробностей двухлетней давности. Он учился в средней школе, черт возьми. Может, он и хороший парень, но ему нужно было держать рот на замке, если он хотел играть со мной.
— Я был там. Но это никого не касается, — сказал я, глядя прямо перед собой.
Нэш был моим другом, но мне было уже все равно, что обо мне все подумают. Одобрят ли мой выбор. Они поступали так, как им хотелось. Напивались на вечеринках на поле, трахались с девчонками в школе, не принимали всерьез ничего, кроме футбола. Я устал быть хорошим. Я больше не пытался заставить отца гордиться мной. Мне было на это наплевать.
— Гуннер на это хорошо не отреагирует, — сказал Нэш, как будто я нуждался в напоминании об этом.
Я повернулся к нему и убедился, что он видит выражение моего лица. То, которое скажет ему, как сильно мне похер.
— Мне не нужно разрешение Гуннера на это дерьмо.
Глаза Нэша расширились, и он кивнул. Я удивил их всех. И мне было все равно. Чувства моей команды больше не были важны для меня. Вечер пятницы больше не был важен для меня. Конец игры больше не был важен для меня. Моя семья была гребанной шуткой. Моя мама, которая заслуживала мужчину, который бы любил ее и был добр к ней, была единственным и настоящим смыслом моей жизни. Это и ещё моя дружба с Райли. Остальные могут поцеловать меня в задницу.
Когда начался урок, Нэш, к счастью, замолчал, и я попытался сосредоточиться на том, что было сказано, а не на том, как справиться с грехами моего отца. К тому времени, когда урок закончился, я уже не был уверен, что это был за урок и что мы на нем узнали. Моей головы там не было. Все мои мысли был в офисе моего отца, где он разрушил мою жизнь.
Я попытался высидеть следующий предмет, и когда он был точной копией первого, я сдался и вышел через парадную дверь школы к своему грузовику. Я направился в парк. Когда-нибудь Райли и Бриони будут здесь, и я буду ждать их. Это было единственное место, куда я мог пойти.
Гуннер услышит о Райли еще до конца дня. Мне было все равно. Он мог злиться сколько угодно. Дело в том, что его брат был придурком и, должен был понести наказание за то, что он сделал. Я больше не защищал этого засранца. Если Гуннер хочет, тогда это его проблема. Его брат обманул и его тоже. И я понимал, этот бардак в семье на первом месте, и если я мог ненавидеть своего отца за его грехи, то Гуннер мог ненавидеть своего брата и признать тот факт, что он лгал.
Мой телефон проснулся, я посмотрел на него и на экране увидел имя Уэста. Открыв его, я прочитал: «Я нужен тебе?»
Я бы сказал, что он не поймет. Я мог бы оставить телефон со словами "к черту" и не обращать на него внимания. Но недавно он потерял отца, и это было нелегко. Он понимал, что такое боль. Он пережил это раньше меня. Теперь я понимаю, почему он держал это при себе. Молчать об этом было легче.
«Нет. Но спасибо», — ответил я и выехал со стоянки. Я пока не был голоден и сомневался, что снова проголодаюсь.