— Какого хрена, Рональд?! — накричал он на него, яро при этом жестикулируя. — У меня здесь сын, жена! Как они без вашего ведома сюда пробрались?! Вы там что, сидите и только крылышки жареные жрете, да в носу друг у друга ковыряетесь?! Я вам такие космические деньги за что плачу, полудурки?!
Охранники потупились и выглядели, словно обруганные в детском саду мальчишки.
— Еще хоть одна оплошность, хоть самая малая, и я вас всех уборщиками и посудомойками сделаю к чертовой матери! — Натан обвел их всех грозным взглядом. — Они бы грохнули и меня, и Виктора, если бы хотели! — он кивнул в сторону мальчика. — А вы бы даже не заметили!
Мужчины продолжали стоять и молчать.
— Что замерли? Нового года ждете? — спустя несколько секунд молчания уже спокойнее сказал Натан и указал пальцем на Питера. — Свяжите его.
Охранники принялись выполнять приказ.
— Ну, что же, — он посмотрел на Лемана и Рику. — Хотите поговорить о Генрихе? Давайте поговорим.
Не без причины разнервничавшийся мужчина тяжело выдохнул и направился к выходу, предварительно потратив несколько минут на то, чтобы успокоить своего ребенка.
Спустившись на средний этаж в столовую, рядом с которой находилась гостиная с разрезанным окном, через которое Черные Кресты и Питер попали в здание, Натан сел за стол и жестом пригласил «гостей» устраиваться рядом.
— Для начала я должен рассказать вам о последствиях нашего прибытия.
— Скольких убили? — сразу поняв, о чем речь, спросил мужчина.
— Четверых на крыше, — ответил Леман, переводя взгляд с сидящего на диване мальчика.
— На крыше?
— Да, — кивнул солдат. — И еще внутри, на первом этаже. Какая-то девушка лет тридцати выскочила перед нами из своей спальни. Я хотел ее вырубить, но Питер — это тот, что связан — опередил меня и застрелил ее.
— Вероника, — просипел Натан и его глаза заблестели от неожиданных слез. Встав со стула, он подошел к кухонному столу и нажал на сенсорную кнопку. Ободок вокруг нее засветился зеленым цветом и с легким шипением выдвинулся высокий ящик, две полки которого были заставлены разными алкогольными напитками. Взяв целую бутылку скотча, мужчина ткнул на кнопку, затем достал три стакана и поставил их на стол. В обычное время Леман и Рика бы отказались, но в этот момент…
— Вы можете сказать мне, почему я должен вас после всего этого выслушать, а не приказать расстрелять прямо здесь?
Леман сделал глоток и поставил стакан на стол, но из руки его не выпустил, а после рассказал мужчине положение дел.
Тот молчал и перебил Черного Креста лишь раз. Леман видел, что тяжелее всего ему было слушать об убийстве Вероники. Солдат сделал напрашивающийся сам собой вывод того, что она ему была близка (хоть и не знал, чем именно). Услышав о том, что труп девушки лежит в шкафу ее комнаты, Натан подозвал одного из охранников и велел вытащить ее и завернуть в простыню, но не уносить из квартиры, а лежащих на крыше мужчин отправить их семьям и сказать, что он оплатит похороны, компенсацию, и тому подобное.
— Генрих, чтоб он… пропал, — вздохнув, Натан допил скотч и налил себе еще. — Он сказал правду на счет того, что у нас очень давнишние и сложные отношения. Наши родители познакомились и начали дружить, когда нам было всего по шесть лет. Мы почти все делали вместе. Играли, помогали друг другу в школе, а потом и начали работать. Появились первые деньги. Мы были ребятами смышлеными и — я до сих пор удивляюсь этому — удержались и не растрачивали их направо и налево, а вкладывали в дело. Недвижимость. Поначалу небольшие комнаты, потом квартиры, сдавали их и… ну, в общем суть не в этом. Разлад у нас начался, когда нам было около двадцати трех лет.
Он опустил свой взгляд и смотрел на столешницу, водя при этом пальцем по широкому горлышку стакан.
— Тогда Генрих познакомился с Невильей, — мужчина грустно улыбнулся своим ностальгическим воспоминаниям. — Она была на два года младше нас. Представляете, — он хмыкнул, — они встречались целых полгода, а я об этом не знал, и даже не подозревал. Это, я думаю, единственное, что Генрих в те времена от меня скрывал. И вот через эти полгода он решил представить ее мне — а тогда наше мнение и одобрение друг для друга было важнее, чем мнение родителей — и пригласил меня в ресторан. Тогда я тоже недолго встречался с одной девушкой, так что, можно сказать, у нас получилось что-то вроде двойного свидания. Пропущу всю эту историю, не хочу слишком хорошо вспоминать, — он вздохнул. — В общем, я влюбился в Невилью. Так сильно, что просто голову потерял. Она, как оказалось, тоже. А после нескольких месяцев наших «тайных отношений» она забеременела. От меня. В этом не было ни малейших сомнений, мы сделали тест в больнице. Мы оба понимали, что это полный крах, но так больше продолжать было нельзя. Поверьте мне, я знал Генриха лучше, чем он сам, и понимал, что когда он узнает… он никогда не был добрым плюшевым мишкой, радикальные решения вопросов всегда были на нем, и в детстве, и в работе. Тогда я придумал план. Суть состояла в том, чтобы разделить нашу общую компанию пополам, и мою половину заложить под залог. Если бы вдруг дело не выгорело, мы бы не остались без гроша в кармане и с половиной Генриха бы все восстановили. Но когда он согласился и моя половина отошла в мои руки, я взял Невилью, она написала прощальное письмо с объяснениями, и мы уехали. От Генриха не было слухов целых два года. Мои капиталы за это время хорошо увеличились. И одним днем Невилья решила съездить с нашей дочкой к своим родителям. Ее машина, как назло, сломалась, и я приказал своему человеку отвезти ее на моем автомобиле. Спустя несколько минут мне позвонили и сообщили, что их взорвали на дороге из ракетной установки, а через несколько дней мне пришло сообщение на компьютер. Генрих записал видео, в котором непрямолинейно сказал, что хотел убить меня и гибель моих родных только на моей совести. Он думал, что я начну мстить, и либо сам приду к нему и меня там застрелят, либо через несколько неудачных попыток брошу это дело, за это время разорюсь и умру где-нибудь в грязи в одиночестве, но я не стал ему мстить, и, оправившись, разбогател еще больше, а после встретил свою нынешнюю жену, Натали. И, видимо, Генрих предприняло еще одну попытку. Только на этот раз через сына. Меня ведь не должно было быть сегодня дома. У меня на завтра назначена встреча в другом конце города, я должен был уехать в гостиницу, но в последний момент решил побыть с семьей и отправил своего самого близкого партнера.