Увидев непонимающее выражение лица, брат объяснил.
— То есть, они могут нас забрать жить к себе домой и станут нашими приемными родителями.
— Родителями? — спросила она. — Но, у нас же есть мама и папа, — она замялась. — Ну, то есть были.
— Это — ненастоящие мама и папа. Скорее, игрушечные, — решил использовать аналогию юноша. — Есть настоящий слон, а есть игрушечный. Так же и здесь.
— И долго нам нужно с ними жить?
— До совершеннолетия, пока мы не станем достаточно взрослыми, чтобы самостоятельно жить в обществе.
— А когда наступает это совершеннолетие?
— Без понятия, козявка, — пожал плечами Саймон. — Я нахожусь здесь ровно столько же, сколько и ты, так что не знаю ответов на все вопросы. К тому же, быть может, они станут нам хорошими друзьями.
Вдруг дверь открылась, и в комнату вошла Алма. Положив перед ними на кровать два комплекта постелей, она сказала им примерно то же самое, что и Тлиппер на счет ужина, свободного времени и тому подобное, а затем вышла. Эта женщина не расплывалась каждые две секунду в улыбках, не называла их «мои хорошие» и была одета невзрачно и по-простому, и понравилась Саймону и Нике в сотни раз сильнее, чем Попугай (так подросток прозвал у себя в мыслях эту Тлиппер).
— Держи, — сказал он сестре, закидывая один из комплектов на верхний ярус. — Я пока заправлю твою постель, а ты заправь мою. Внизу тебе должно быть проще.
Она кивнула и, понаблюдав за тем, как Саймон вскарабкался наверх, принялась за дело.
Заправив постель, подросток спрыгнул с верхнего этажа и, неудачно приземлившись на пол, почувствовал резкую боль, пронзившую пятки и дошедшую до самых колен. Ругая свою неуклюжесть, он потер колени ладонями и посмотрел на сестру, мучающуюся с пододеяльником.
— Дай сюда, — сказал Саймон и забрал у девочки длинную ткань и одеяло. — Смотри, как нужно это делать.
Юноша расправил одеяло и взял его за два угла одной из коротких сторон. Продемонстрировав свой способ и сопровождая его объяснениями, подросток справился за полминуты и, сложив его пополам, постелил на кровать. Кивнув и сказав, что все понятно, Ника быстро застелила постель покрывалом и встала напротив брата.
— Все. И, что теперь?
— Делать все равно нечего, — покачал головой Саймон. — Пойдем, прогуляемся. Если хочешь, познакомься с кем-нибудь. Только смотри, если тебя спросят, откуда мы, не вздумай рассказывать о бункере.
— Почему?
— Не хочу, чтобы об этом кто-либо знал. Продолжай всем интересующимся рассказывать о том, что мы жили в поселении, которое разрушили плохие люди. Они убили наших родителей, и мы единственные спаслись.
— Но зачем врать?
Подросток несколько секунд помолчал, формулируя свои мысли.
— Мы оказались в чужом месте, Ника. Мы здесь — чужие. И я не знаю, действительно ли здесь безопасно, или нет и все это — просто розовая ширма, расшитая цветами, так что правду о нас мы рассказывать не будем. Я, конечно, не знаю, как, но вдруг ее смогут использовать против нас. Ты меня понимаешь?
— Да, — насупив бровки, кивнула девочка. — Приблизительно.
— Мы должны быть крайне осторожны, козявка.
— Ладно.
Кивнув, подросток направился к двери.
— Ну, тогда идем подышать свежим воздухом.
Глава двадцать третья
Ничто не определено
Смотря на небо, Саймон хмурился и пытался найти хоть какие-то признаки того, что оно ненастоящее. Всматривался в облака, перышками нависшие над их головами. Они казались невесомыми, и хоть юноша и знал, что обычное облако весит примерно 500 тонн, поверить в то, что они такие тяжелые, было очень сложно. Они напоминали ему огромные куски ваты, разлетевшиеся по небу. Как они могут быть такими тяжелыми?
Саймон смотрел и на птиц, изредка пролетающих над приютом, и даже попытался посмотреть на солнце, но глаза болезненно сощурились сами собой.
«Надо же, — подумал паренек, ковыряя пальцем скамью и чувствуя, что шея начинает затекать. — Если бы меня без чувств доставили в это место, то когда бы я пришел в себя, самостоятельно даже не заподозрил бы, что нахожусь под землей!»
И как они умудрились все это построить? Может, вместе с Гнилыми воскресли и те инженеры, которые возводили египетские пирамиды, Шамбалу и Атлантиду?
Опустив подбородок, Саймон взглядом нашел Нику. Она шла в компании трех девочек и одного мальчика, которые были примерно ее возраста. Дети по очереди катались на ярко-желтом самокате. Сестра явно вживалась в этот небольшой коллектив. В основном говорили другие дети, заваливая ее вопросами. Особенно много их последовало, когда Ника сказала, что прибыла, как те дети выражаются, «извне». Слово они, по мнению Саймона, выбрали немного жутковатое. Звучало так, словно они пришли откуда-то из другого темного измерения.