Наблюдая за ними, Саймон дивился той легкости, с которой они ведут себя друг с другом. Детская дружба была поистине удивительна, как, собственно, и сами дети. Смотря на них со стороны, наблюдая за тем, как они ведут себя друг с другом и с остальным миром, надежда на то, что у людей все еще есть шанс, напитывается новыми силами. Вечный баланс добра и зла, не дающий всему свалиться в черное всепоглощающее небытие. Многие взрослые напыщенно смотрят на все, что их окружает, мнят себя самими умными и все понимающими, смеются над детьми, считая их маленькими, глупыми и наивными, а на самом деле многим людям не хватает именно той детской искорки, которую они когда-то утратили. Если бы все взрослые взяли у детей их мировосприятие, не было бы войн, которые провоцирует жадность и не может остановить цинизм и хладнокровное, бездушное отношение к человеческой жизни, словно это не бесценное живое существо, а кусок примитивно мыслящего мяса, каких еще не свет воспроизведут тысячами.
На самом деле гордые взрослые могли бы очень многому научиться у детей, и это сделало бы их жизни более счастливыми.
Услышав громкий смех, вырвавший Саймона из размышлений, юноша непроизвольно посмотрел в сторону его эпицентра и увидел полдюжины своих ровесников: четырех девушек и двух парней. Они сидели в небольшой беседке, и трое из них играли в белот, а остальные наблюдали. От их веселья Саймон почувствовал себя неловко и даже как-то уязвлено, словно это они виноваты в том, что он не сидит сейчас рядом и не хохочет так же беззаботно. Это было так странно, видеть их всех вместе. Раньше Саймон представлял себя волком, томящимся в клетке и рвущимся на волю. Но теперь на него нахлынуло чувство, что он вовсе никакой не волк, а действительно какое-то комнатное растение. Осталось лишь понять, что из этого правда.
Обведя компанию взглядом, подросток остановил свой взор на девушке, сидевшей к нему лицом и не принимавшей участия в игровом действии, но внимательно следившей за ним. Возраста она была такого же, как он, то есть примерно шестнадцати лет. Волосы у нее были рыжими и слегка вьющимися, средней длины, ниспадающие примерно до середины лопаток. Лицо слабовыраженной треугольной формы вершиной вниз, черты лица, осыпанные небольшим количеством веснушек, выглядели аккуратными, без каких-либо острот или округлостей. Она показалась Саймону прекрасной. Если бы Оскар Уайльд в свое время выбрал для своего романа не образ юноши Дориана Грея, а молодую леди, то ей бы непременно стала она.
Вдруг незнакомка подняла голову, словно чувствуя на себе чей-то взор, и посмотрела на Саймона и пересеклась с ним взглядом.
Подросток ощутил, как в той части груди, плавно переходящей в живот, внутри появилась неизвестная пружина. Она сжалась, и он потупился и неуклюже сделал вид, что наблюдает за камнем. Только спустя несколько секунд он заметил, как быстро забилось его сердце. Даже на одну секунду он испугался, что сидящие в беседке услышат его, но сразу же отринул эту бредовую мысль.
Посидев так секунд десять и чувствуя горящую точку на лбу, он не выдержал и поднял взгляд. Незнакомая девушка вновь вернулась к наблюдению за игрой, но Саймон, сам не зная как, понял, что это не так. Хоть взгляд и был обращен на стол, все же он казался каким-то отстраненным. Плюс, на губах застыла легкая полуулыбка.
— Софи? — позвала сидящая рядом с ней подруга.
Девушка чуть тряхнула головой, словно мечтательница, вернувшаяся из своего вымышленного мира в реальный, и что-то ответила.
— Ты боишься больших компаний? — вдруг послышался за спиной совсем рядом чей-то голос.
Чуть подскочив от неожиданности, Саймон обернулся и увидел рядом с собой того паренька с книгой, которого он приметил, когда Попугай вела разговор по телефону.
Сначала он хотел ответить отрицательно, но все же призадумался на пару мгновений, а после сказал:
— Я не знаю. Никогда в них не был.
Незнакомец фыркнул и, перекинув через спинку скамьи сначала одну ногу, а потом вторую, уселся рядом с ним.
— Лично я никогда не боялся общества, но у меня с каждым новым днем складывается такое впечатление, что это они боятся меня. Я заноза, и как только попаду в «палец», — свои слова он сопровождал яркой жестикуляцией, — он сразу же начинает воспаляться и какой-нибудь «гной» выталкивает меня из него вон. Такие вот дела. А если судить по твоей напряженной осанке, чуть красным щекам, и небольшой растерянности и невербальным движениям тела Софи Ванджило, между вами явно возникла какая-то незримая, но явно ощутимая связь. И с чего бы это? Как ты думаешь?