Вконец сбитый с толку, Саймон несколько секунд посмотрел на странного незнакомца, а потом спросил:
— Ты кто вообще такой?
— О-у, извини. Я забыл представиться, — он переместил книгу под левую подмышку и протянул руку. — Шон Увис.
Саймон молча ответил на рукопожатие.
— Ну, а ты?.. — подтолкнул его к ответу паренек, когда заметил, что ответного представления не следует.
— Э-э-э, Саймон. Саймон Крукс.
— Приятно познакомиться. Это твоя сестра?
Шон посмотрел в сторону Ники, и подросток ответил положительно.
— Когда они проходили мимо, я слышал, как она рассказывала о том, что вы прибыли извне. Это правда?
Саймон кивнул.
— Удивительно, — Шон принял позу лотоса. — Я-то думал, что один здесь такой особенный.
— В смысле? — не понял он.
— Я тоже извне, — ответил юноша. — Оказался здесь около трех лет назад, и до сих пор жду, когда меня кто-нибудь усыновит, но новые родители никак не хотят объявляться.
— Нас с сестрой придут смотреть завтра, — с недовольством в голосе процедил сквозь зубы Саймон.
— Уже? — Шон удивленно округлил глаза. — Так быстро? Вы же только сегодня прибыли!
— У госпожи Тлиппер была примерно такая же реакция, как у тебя, — недовольно покачал головой подросток. — Только вот я не хочу новых родителей.
— Почему? Это же здорово. Все, кто здесь живет, мечтают об обретении семьи. В особенности те, у кого ее никогда не было.
— Но не я, — упрямо покачал головой Саймон.
— К сожалению, твое мнение здесь не учитывается, — усмехнулся Шон. — Если потенциальные опекуны окажутся пригодными для содержания детей, то тебя без каких-либо обсуждений им отдадут. Ведь так не должно быть на свете, чтоб были потеряны дети. Эх, как бы я хотел покинуть это место.
— Почему? — спросил Саймон, одновременно с этим бросив беглый взгляд на беседку. — Ту же просто замечательно.
— Да, но не мне, — Шон посмотрел на подростка и начал барабанить пальцами по скамье. — Меня это место гнетет. Вдобавок Тлиппер…
— Что?
— Самый неприятный человек из всех, что я знал, — ответил юноша. Он снял очки и начал массировать глаза. — И меня она особенно не любит.
— Этому, полагаю, есть определенная причина? — подняв бровь, спросил Саймон.
— Ну, какой-то определенной нет, но есть одна, которая, наверно, поспособствовала больше всего. История забавная, но глупая, — Шон надел очки и провел ладонью по своим коротким кудрям. — Как-то Тлиппер сильно на меня ругалась. Ко мне пристали несколько задир, я толкнул одного из них и тот, упав, поранил ногу о камень. И все это произошло на ее глазах. Цербер на меня так наорала прямо при всех, что я едва не оглох. Ну, после мне в голову и пришел план мести, — он ностальгически улыбнулся. — Подобрав кучку свежих какашек Пирата — это наш местный пес — я прокрался в кабинет Тлиппер и положил их ей на кресло. Крик был невообразимый, — он хмыкнул. — И все бы хорошо, только вот я не предусмотрел факт наличия видеокамер. Она до сих пор относится ко мне с особым пристрастием, хоть и прошло уже два с половиной года.
Саймон негромко засмеялся. Да, этот дурень определенно был ему по душе. Они около минуты просидели в молчании, а потом Шон с энтузиазмом в голосе спросил:
— Ты умеешь в шахматы играть?
— Да, — кивнул подросток.
— Может, сыграем?
— Без проблем.
— Тогда, — поправив книгу, паренек распрямил ноги и спрыгнул со скамьи на землю, — подожди пару минут. Я скоро вернусь.
Серию партий они закончили со счетом 4:1 в пользу Саймона. Шон, мягко говоря, был ошарашен результатом, так как еще никто, с кем он играл из людей, его не побеждал. Это, по его словам, удавалось лишь компьютеру на самой высокой сложности. В последней партии, в которой Саймон поставил ему мат ферзем и ладьей, паренек едва удержался от того, чтобы не смести все фигуры с шахматной доски. Его противник объяснил свой успех тем, что ему особо не чем было заниматься в жизни «до резервации», поэтому он часто играл в эту игру.
Оставшееся время они провели в разговорах, сначала о прошлом, а после о настоящем. Когда же настало время ужина, Саймон подозвал Нику, и они под руководством Шона направились в столовую приюта.
Квадратное помещение было большим и многолюдным, десятки детей брали подносы с едой и усаживались за длинные прямоугольные столы, который в помещении было девять штук, по три в каждом ряду.