Сестра ничего не ответила.
Покончив с трапезой, Саймон собрал мусор и начал думать, куда его теперь деть. Дома у них для этого был специальный мусоросжигатель, а здесь не присутствовало ничего, что могло бы предназначаться для утилизации отходов. Вариант оставить все это в лесу показался подростку наименее подходящим, поэтому он сложил банки обратно в сумку и решил отложить решение этого вопроса на потом. И тогда они двинулись дальше.
Самой главной задачей на этот момент для Саймона было найти город, деревеньку, или хотя бы что-то в этом роде, где они могли бы залезть в какой-нибудь дом и переждать там ночь. Пареньку очень не хотелось шататься в потемках по незнакомому лесу, от одной мысли о такой возможной перспективе у него начинали бежать по телу мурашки.
Вот уже наступило восемь чалов вечера, начало смеркаться, но они так и никуда не вышли. Саймон начал нервничать еще сильнее. Все складывалось не так уж удачно, как он представлял у себя в голове, сидя в бункере под защитой толстенной двери и попивая горячий шоколад.
«Может, нужно было идти в другую сторону? — думал он, нервно покусывая клыками кончик своего языка. — Может быть, пока не слишком поздно, стоит изменить маршрут? Переночевать в бункере, а потом отправиться в другую сторону?»
Но он отринул эту мысль и продолжил идти дальше. Они вместе с Никой сделали этот прыжок веры, и теперь никак нельзя бояться и думать о пути отступления. Если они вернуться домой то, возможно, уже не выйдут вновь. Нужно идти. Идти только вперед. И он продолжал идти, крепко сжимая автомат и поглаживая подушечкой пальца зарубку на прикладе в виде кривого креста, которую он сделал ножом во время одной из тренировок. Прошло относительно немного времени, а подросток уже сроднился с этим оружием, своим верным (пусть и неживым) другом, готовым без малейших колебаний защитить его и Нику.
Когда солнце практически зашло за горизонт, оставив лишь небольшую свою часть проливать последние лучики за эти сутки, Саймон вдруг заметил большую возвышенность неподалеку от реки, в которой, как выяснилось спустя несколько минут, находилась небольшая пещерка.
Вход в нее был узким, примерно в полтора локтя, но для маленькой десятилетней девочки и, пусть и высокого, но худого юноши этого было достаточно. Почувствовав какое-никакое облегчение, он объявил сестре, что это их сегодняшнее место ночевки.
— Тут? — не веря своим глазам, спросила она. — Здесь же грязно, из трещин корни торчат. А если на нас какие-нибудь черви начнут падать? Фу, мерзость!
— Ничего, не съедят, — отмахнулся Саймон, стараясь не слышать легкий отзвук сомнений в собственном голосе.
Его тоже не радовало тот факт, что придется спать в норе, но лучше уж так. Он понимал, если на них нападет какой-нибудь ночной хищник (или тем более стая), то им придется очень несладко.
— Аккуратнее, — велел он Нике, а потом посветил внутрь своим небольшим фонариком.
Пещерка была небольшая, высотой около метра и достаточно широкой, чтобы вместить двух гостей.
— Хватит ныть. Забирайся уже, — окончательно решил Саймон.
Вздохнув, Ника залезла внутрь.
Положив к ней туда свой рюкзак и автомат, подросток отошел, чтобы смастерить дверь. Срезав с деревьев длинные ветки и сложив их рядом с входом, он залез в пещерку и достал из своего рюкзака черную, почти непроницаемую простыню, прихваченную из бункера. Выбравшись обратно на поверхность и встав на корточки, он как можно ровнее уложил собранные ветки таким образом, чтобы они были параллельны друг другу, а затем расправил простыню и заправил ее края, добившись того, чтобы концы ветки прижимали их и не давали ветерку сдуть ткань. После подросток для верности немного запорошил все землей и листьями.
Когда он закончил, то чуть приподнял ее, залез в нору, второй раз поправил края простыни, а после включил еще один фонарик и осмотрел результат своей работы. Ему казалось, что их словно кто-то замуровал в барабане и они смотрят на чуть проминающуюся в некоторых местах мембрану.
— Круто, — с сарказмом сказала Ника, сидя рядом, поджав ноги и обхватив их вокруг коленей руками. — Почти как дома.
— По крайней мере, это уменьшив возможность того, что какое-нибудь животные или кто другой обнаружит вход, — ответил он, а затем с небольшой толикой раздражения посмотрел на сестру. — Если не нравится, можешь спать снаружи.
Саймона нельзя было за это винить. Он устал, как физически, так и морально. Ему нужно было отдохнуть, и Ника, маленькая девочка, пока еще мало что знающая и умеющая, но наделенная врожденным даром виденья нутра людей и чтением их настоящего внутреннего состояния, поняла это, поэтому не стала продолжать доводить брата и отступила.