— Хорошо, — девочка выключила свой фонарик и, пожелав брату спокойной ночи, с головой залезла в спальный мешок.
— Спокойной ночи. И если услышишь что-то подозрительное, сразу же буди.
Он выключил фонарик, забрался с головой в спальный мешок и, прикрыв глаза, думал об истории Дейла и Мейла до тех пор, пока его не унес в дальние края глубокий сон.
Глава одиннадцатая
Красная комета — беда для летающих
Под утро подростка разбудили голоса. Их было четыре: три мужских и один женский. Говорили они громко и спокойно, будто бы это был совершенно безопасный лес, где им не грозила никакая опасность.
Услышав их, Саймон испуганно выглянул из мешка и увидел, как сквозь ткань, выполняющую функцию двери, просачивается утренний свет. Голоса же приближались. Он слышал, как эти незнакомцы говорили, но их языка он не понимал. Достав из кобуры пистолет, Саймон судорожно сжал его рукоять пальцами, как вдруг совсем рядом послышались шаги и секундой позже юноша увидел сквозь ткань трудноразличимый силуэт вооруженного автоматом мужчины с длинной бородой. Солдаты.
Сердце паренька замерло, но незнакомец не стал задерживаться рядом и, даже не взглянув на замаскированный проход, прошел мимо.
Когда их голоса стихли, Саймон отпустил рукоять своего пистолета и немного расслабился. Решив, что стоит подождать несколько часов на случай того, что незнакомцы рыскают неподалеку, подросток забрался обратно в спальный мешок и, продолжая сжимать оружие в руке, прикрыл глаза и выдохнул.
Спустя полчаса проснулась Ника, но брат не сказал ей ни слова о тех людях, что прошли мимо них. Незачем ей этого было знать.
Сказав, что они пробудут в убежище еще несколько часов и аргументировав это тем, что ему не хватило времени выспаться, Саймон отвернулся на другой бок и даже задремал (чего абсолютно от себя не ожидал).
Но вскоре время выходить все же настало и подросток, наскоро позавтракав, первым выбрался наружу.
Незаметно осмотревшись и убедившись, что поблизости никого нет, он быстро собрал вещи, но вдруг где-то неподалеку послышались автоматные очереди и крики умирающих людей.
— Что это?! — испуганно спросила Ника, расширившимися глазами посмотрев в ту сторону.
— Не знаю, — соврал Саймон, сразу узнавший знакомые звуки выстрелов. Он целый месяц тренировался в тире. — Но это что-то плохое. Бежим!
И они рванули в сторону, перпендикулярную ручью. Бежали брат с сестрой около получаса без остановок, а когда решили остановиться, то присели у дерева и принялись глубоко дышать. Спасибо матери, которая заставляла их тренироваться в спортзале. Если бы не она, они бы и десяти минут не смогли двигаться в таком быстром темпе. Саймон раньше даже не предполагал, что подобные навыки ему когда-нибудь пригодятся.
— Что это было? — вновь спросила Ника, когда ее сердце вернулось к нормальному ритму. — Выстрелы?
— Нет, — покачал головой Саймон, продолжая врать.
— А что тогда?
— Не знаю. Мы почти ничего не знаем о внешнем мире. Может, это монстр, который умеет пародировать звуки, которые мы раньше слышали, или какое-то неизвестное нам явление природы…
— Но почему это не могли быть выстрелы? — недоумевала девочка.
— Не знаю. Может, и выстрелы. Все равно нам нет смысла туда идти.
Ника заметила, что брат что-то не договаривает, но допытываться не стала и просто кивнула.
— Пойдем туда, — Саймон указал в сторону, противоположную ручью и выстрелам, а после, желая как можно скорее замять тему о стрельбе, спросил. — Ну, так что, ты поняла, в чем смысл той истории, которую мы вчера прочитали?
— Ну, вроде в том, что Дейла сгубила его жадность, — высказала свое предположение Ника.
— Да, но это слишком обобщенно, — согласился Саймон. — А если точнее?
— Не знаю, — насупилась сестра. — Больше ничего в голову не пришло.
— Тогда, вот тебе тема для дальнейших размышлений. А сейчас, старайся не говорить, чтобы нас не услышали.
— Кто не услышал?
— Не знаю, Ника. Я здесь нахожусь впервые и знаю ровно столько же, сколько и ты. Кто бы здесь ни был, я не хочу, чтобы они, она или он заметил нас первым.
— Ладно, — согласилась девочка и, стараясь не отставать, направилась за братом.
Спустя еще около трех часов непрерывной ходьбы Саймон заметил, что растительность начала понемногу редеть. Расстояния между деревьев увеличивались, а местность, по которой они шли, начинала переходить в возвышенность.