Так же рядом с некоторыми лавочками Саймон увидел заброшенные переносные кухни и небольшие ларьки. Подойдя к одному из них, что стоял возле дороги, по которой они шли, подросток заглянул в пыльное грязное окно. Изнутри оно было забито досками крест-накрест, а дверь блокировалась шкафом, подпертым парой досок, другие концы которых уперлись в небольшой диванчик, пододвинутый параллельно стене. А рядом со стеной Саймон увидел два человеческих тела.
Видимость была плохой, но подросток все же смог их разглядеть. Скелет взрослого человека обнимал левой рукой скелет ребенка, на голове которого красовалась ярко-зеленая кепка с каким-то рисунком над козырьком. Спустя же несколько секунд Саймон увидел, что в правой руке у взрослого скелета находится пистолет.
— Черт возьми, — прошептал он сам себе, чувствуя, как в груди похолодело.
— Что там? — спросила Ника, встав на цыпочки и пытаясь заглянуть в окно.
Роста ей не хватило, поэтому глаза девочки смогли возвыситься над линией начала окна всего на несколько сантиметров.
— Ничего интересного, — ответил Саймон, отвернувшись от ларечка. — Идем.
Отходя в сторону, подросток заметил, что рядом с лавочкой, расположенной с правой стороны от ларька, стоит небольшое, вполне себе целое мусорное ведро. Решив, что это место вполне подойдет, он снял с плеч рюкзак, открыл его, вытащил небольшой прозрачный пакетик с мусором, который успел скопиться за то недолгое время их пути, и бросил его в ведро…
Вдруг послышалось какое-то гудение, похожее на работу двигателя. Почувствовав, как внутри все замерло, Саймон оглянулся на звук и увидел вдалеке колонну, состоящую из трех больших автомобилей и движущуюся в их сторону.
— Быстрее!.. — только и сказал подросток Нике.
Наспех застегнув рюкзак и забросив его на левое плечо, он осмотрелся и понял, что они находятся на открытом пространстве, и единственное место, где они могут укрыться — то странное вытянутое здание.
— Туда! — сказал Саймон, указав на вход, и они, пригнувшись, ринулись в ту сторону.
Вход в здание представлял собой высокую арку. Стена, в которой она была вырезана, состояла их металлической конструкции, которая держала на себе огромное стекло. Если бы у подростка было время остановиться и полюбоваться этим небольшим шедевром инженерно-Архитектурного искусства, он мог бы увидеть давно перегоревшие лампочки, прилаженные к этим самым изгибающимся металлическим змеям, рифления в некоторых местах на стекле, и витиеватые цветы по краям арки, вызывавшими когда-то дифракцию белого света.
Оказавшись внутри здания, они наспех подбежали к колонне, уходившей наверх до самой крыши и поддерживавшей опирающуюся на нее и ее «собратьев», расставленных по всему зданию, металлическую ферму треугольной формы, тоже завешанную различными неработающими лампами и прочими украшениями. Спрятавшись за ней, Саймон и Ника сели на корточки, и подросток чуть выглянул и посмотрел, что происходит снаружи.
Первые полминуты стояла тишина, нарушаемая лишь какими-то поскрипываниями, а потом вновь послышались звуки работающих двигателей, и спустя несколько секунд юноша увидел ту самую колонну трех бронеавтомобилей. Она неторопливо, словно стайка черепах, «ползла» по дороге, а в одной из них на чем-то вроде башни, какие делают у танков (дуло отсутствовало), из люка выглядывал мужчина. В руках он держал автомат, а одет был словно какой-то повстанец. Саймон не знал, откуда у него появилось это определение, но, скорее всего, он что-то подобное видел в каком-то кино.
Иногда поправляя свою средней длины челку, худощавый солдат осматривался по сторонам, словно что-то искал.
Медленно спрятав голову, чтобы зрение повстанца не уловило резкое движение, подросток и девочка просидели недвижимо до тех пор, пока звук двигателей вновь не затих.
Когда же это произошло, Саймон вновь выглянул и, ничего не увидев, судорожно выдохнул.
— Давай-ка пока не будем выходить отсюда. Вдруг они еще где-то неподалеку шныряют.
— Ладно, — кивнула Ника, усевшись на пыльный пол и отряхивая ладошки. — А кто это такие?
— Не знаю, — ответил Саймон. — Но у меня почему-то нет никакого желания с ними знакомиться, и мне кажется, что стоит к этому чувству прислушаться.