— Вколоть ему еще «тумана»?
— Нет, той порции достаточно.
— Может просто глаза тряпкой связать?
— Ты что, не знаешь, какие чуткие чувства у этих тварей Черный Крестов?! Они могут чуять все запахи, звуки, даже кожа у них обладает обонянием. Не удивлюсь, если эти чудовища еще и задницей видеть могут. Давай по старинке!
Кивнув, бородач встал и направился к Курту.
— Что происходит? — просипел он.
— Ты в плену, — нависнув над ним, ответил незнакомец. — Не обессудь, приятель. Работа такая, сам понимаешь.
Он замахнулся и что есть сил вмазал прикладом Курту по костяшке, расположенной над правым виском. Хоть бородач и был стопроцентным человеком — Черный Крест почуял это сразу же, как только наемник встал со скамьи — удар у него был крепкий и профессиональный, так что ослабленному аварией, раной на голове и, как выяснилось, одурманенному каким-то «туманом» солдату хватило и этого.
После удара у Курта поплыло перед глазами, и все опять застило непроглядной черной пеленой.
Когда он пришел в себя, стоял вечер. Или, быть может, даже ночь. Часов у Курта не было, так что точное время он определить не мог.
Закряхтев, солдат вдруг услышал у себя за спиной тихий оклик:
— Курт?
Перевернувшись на спину, он увидел перед собой Ло.
— Ты очнулся, — сказал Черный Крест, ощущая новое саднящее место, оставшееся после удара бородача.
— Я был в сознании, — ответил ему Ло, понизив при этом голос. — Не хотел, чтобы меня вырубили как тебя? Как ты?
— Плохо. Ты увидел что-нибудь стоящее?
— Кроме леса — ничего, — покачал головой Ло, а затем раздраженно дернулся. — Хотя бы руки, что ли, развязали.
— Ты в курсе, что они нам вкалывают?
— Не знаю, но эта штука нас здорово ослабляет, — ответил солдат. — В обычном состоянии я без труда разорвал бы эти веревки, но сейчас не могу. Видимо, эта мура как-то блокирует наши силы. Что мы будем делать?
— Пока что ждать, — ответил Курт. — У меня есть один вариант…
— Какой?
— Не сейчас, — солдат осмотрелся по сторонам. — Нас могут слушать.
Их похитители сидели неподалеку, метрах в шести от повозки у костра. Оружие лежало рядом с каждым наемником, словно они в любой момент ожидали нападения.
— Интересно, кто это такие? С виду не обычные головорезы.
— Мне кажется, это мы еще узнаем. Причем скоро.
Курт заметил, что у него не только уменьшилась физическая сила, но еще вдобавок ухудшился слух. Он практически не слышал то, о чем говорили незнакомцы. И обоняние ослабло. Его будто превратили в человека.
«Как они могут так жить?»— изумился у себя в мыслях солдат. Ему очень не нравилось это ощущение. Чувство слабости и беспомощности.
Спустя несколько минут бородач, с которым он уже успел «познакомиться», похлопав ладонями и отряхнув их от крошек, поднялся со своего места и, оторвав два внушительных куска хлеба, подошел к клетке.
— Ешьте, — сказал он, а затем вытащил нож и разрезал им веревки на руках. — И чтобы не шумели. Услышим хоть звук, сразу вернетесь в «страну фей».
Закончив, наемник убрал холодное оружие и вернулся к костру.
Взяв в руки свою порцию, Курт неторопливо откусывал от нее кусок за куском, одновременно с этим осматриваясь и обдумывая возможные варианты побега. Пока что не просматривалось никакого пригодного способа. Будь у него сила, он бы просто разогнул прутья или проломил дощатый пол, но сейчас… оставался лишь самый объективный и надежный способ — уповать на помощь остальных Черных Крестов. Но для этого нужно было дождаться того момента, когда они останутся одни…
На следующие утро перед тем, как продолжить путь, им все же решили завязать глаза. Это устраивало Курта и Ло куда больше, чем еще один удар по голове, так что они не стали сопротивляться. И только после того, как их руки оказались вновь связанными, бородач отпер дверь и влез внутрь.
«Они все равно продолжают нас бояться, — подумал Курт. — Это и хорошо, и плохо».
Регенерация ухудшилась так же, как и все остальное, так что за проведенную в клетке ночь натертые раны, оставленные грубыми веревками, успели покрыться лишь твердой корочкой, но путы стянули так сильно, что они вновь открылись и солдат почувствовал, как с запястья на ладонь стекла капля крови. Оставляя за собой жидко-красную дорожку, она спустилась по пальцу и, на несколько секунд задержавшись подушечке, упала на доску.
Она отделилась от огромной кровеносной системы, вышла из тела, где текут миллионы таких же капелек, прошла весь этот путь, скатываясь по коже, преодолела все препятствия, и все это ради чего? Чтобы упасть с пальца на грязный пол и засохнуть на нем?